— Мне очень жаль, — сказал Шейн. — Мой папа... Я должен был пойти за ними, не позволить ему сделать это. Должен был попытаться остановить его, Клер, должен был...

Она снова молча заплакала, он стал вытирать ей слезы дрожащей рукой.

— Ты же ничего не сделал? В смысле, Брендону?

— Я терпеть не мог этого сукина сына, но не причинил ему никакого вреда и, конечно, не убивал. Когда я там оказался, все уже было кончено. — Шейн засмеялся, явно через силу. — Просто такая уж моя удача. Хотел быть героем, а стал злодеем.

— Твой папа...

— Папа вытащит нас. Не волнуйся, Клер. Все будет хорошо.

Однако по его тону чувствовалось, что он не верит в это. Кусая губы, она старалась сдержать новую волну рыданий и, повернув голову, поцеловала его ладонь.

— Эй! — Он прижался к прутьям, глядя сквозь них. — Я всегда считал, что ты классная девчонка, но это уже чересчур.

Она попыталась засмеяться. Шейн криво улыбнулся:

— Я подумываю взять над тобой опеку. По крайней мере, тогда у меня никаких неприятностей не будет, что бы я ни сделал.

Клер наклонилась и поцеловала Шейна. Его губы были прежними — мягкими, теплыми, влажны ми; больше всего ей хотелось, чтобы это продолжалось вечно.

Он отодвинулся первым; она снова готова была расплакаться.

Проклятье! Шейн ни в чем не виноват! Это несправедливо!

— Я поговорю с Майклом, — пообещала она. Шейн кивнул.

— Скажи ему... Ну, черт! Скажи ему, что мне жаль, хорошо? И что он может взять себе игровую приставку.

— Прекрати! Прекрати, Шейн! Ты не умрешь!

— Да, — сказал он мягко, но в его глазах она видела мерцающие искры страха. — Конечно.

Клер до боли стиснула кулаки и посмотрела на Еву, до сих пор молча стоявшую в стороне. Теперь Ева подошла к клетке, а Клер направилась к детективу Хессу.

— Как? — снова спросила она. — Как они собираются убить его?

Он явно чувствовал себя ужасно неловко, но опустил взгляд и ответил:

— Огонь. Это всегда огонь.

Она чуть снова не разрыдалась. Ей стало ясно: Шейн знал. И Ева тоже. Они все время знали.

— Вы должны помочь ему! Должны! Он ничего плохого не сделал!

— Это выше моих сил. Мне очень жаль.

— Но...

— Клер... — Детектив положил руки ей на плечи, притянул к себе и обнял. Она задрожала, и снова слезы хлынули нескончаемым потоком. Она вцепилась в лацканы его куртки и рыдала так, что казалось, сердце вот-вот разорвется. Хесс гладил ее по волосам. — Принеси мне доказательства того, что он не имеет отношения к смерти Брендона, и, клянусь, я сделаю все, что смогу. Но до тех пор у меня связаны руки.

Зрелище смерти Шейна, заживо сгорающего в клетке, было ужаснее всего, что когда-либо рисовало ей воображение.

«Держись! — яростно заклинала она себя. — Ты все, что у него есть!»

Сделав несколько глубоких, дрожащих вдохов, Клер отодвинулась от Хесса и вытерла слезы рукавом рубашки. Детектив протянул ей платок, она взяла его и высморкалась, чувствуя себя ужасно глупо. Подошла Ева и положила руку ей на плечо.

— Пойдем, — сказала она. — У нас много дел.

Когда они мчались к площади Основателя, это Майкл стоял в дверном проеме; он же ждал их на прежнем месте, когда машина остановилась около дома номер 716 по Лот-стрит. Гретхен открыла дверцу, выпуская девушек. Клер оглянулась; Хесс оставался на заднем сиденье, глядя им вслед и, похоже, не собираясь вылезать.

— Детектив? — окликнула она его.