— Я верну его вам, — сказала она.

— Нет необходимости. Как я уже сказал, у меня есть и другие.

— Я не принимаю драгоценные подарки от стариков.

Хесс засмеялся:

— Знаешь, Клер, впервые увидев тебя, я подумал, что ты эдакая маленькая робкая мышка. Но ты ведь совсем не такая. Внутри.

— Ох, я и есть робкая мышка. Все это пугает меня до чертиков. Просто я не знаю, что еще можно сделать, сэр. Иногда даже мышки кусаются.

Улыбка на лице Хесса погасла.

— Тогда я постараюсь дать тебе шанс показать зубки.

Он с легкостью вел машину по темным улицам. Тут и там мелькали фигуры, бледные и быстрые. Вампиры рыщут в поисках преступника, сказал он. Когда машина сворачивала за угол, она заметила горящие глаза — у вампиров глаза отражают свет, словно у котов.

Хесс остановил автомобиль перед старым домом в викторианском стиле.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

— Вы лишь напугаете их. — Клер покачала головой. — Меня они уже знают. И понимают, что я для них не опасна.

— Ну, значит, на самом деле они не очень-то хорошо тебя знают. Держись подальше вон от того проулка.

Она собиралась открыть дверцу, но остановилась.

— Почему?

— На том его конце живет вампир. Сумасшедший старый придурок. Он безвылазно сидит там, но никто, хотя бы случайно забредший в этот проулок, из него не выходит. Так что просто держись отсюда подальше.

Клер кивнула и нырнула во тьму. В Морганвилле тьма придавала всему причудливые очертания. Соседние дома, которые в дневное время выглядели просто обветшалыми, сейчас, залитые холодным лунным светом, преобразились во что-то сверхъестественное. Тени сгущались до такой степени, что производили впечатление каких-нибудь черных дыр. Глядя на дом, Клер ощущала в нем присутствие чего-то — возможно, души. Да, он такой же, как Стеклянный. В некотором роде живое существо, но если Стеклянный дом, казалось, проявлял снисходительный интерес к копошащимся внутри него созданиям, этот дом... Она нe была уверена, но возникало чувство, будто ему не нравится происходящее.

Содрогнувшись, Клер открыла калитку и постучала в дверь. И продолжала стучать, все сильнее, пока не услышала изнутри голос.

— Кто тут, черт побери?

— Клер! Клер Данверс, я была здесь, помните? Вы еще угощали меня лимонадом! — Никакого ответа. — Пожалуйста, мэм, откройте, пожалуйста, впустите меня! Мне нужно воспользоваться нашим туалетом!

— Тебе... что? Девушка, иди-ка лучше отсюда!

— Пожалуйста! — В голосе Клер звенело отчаяние. — Пожалуйста, мэм, не бросайте меня здесь, в темноте!

Тьма, казалось, сгущалась вокруг, становилась плотнее и тяжелее; вдобавок Клер никак не могла перестать думать о проулке, о безумном вампире, скрывающемся на другом его конце, словно гигантский тарантул, поджидающий момента, чтобы наброситься...

Она уже почти кричала, когда дверь внезапно распахнулась и Лиза схватила ее за руку.

— Ох, ради бога, входи!

Она выглядела усталой, раздраженной, помятой и зевала: видимо, Клер вытащила ее из постели. Розовый пижамный костюм и пушистые тапочки в виде зайчиков несколько сглаживали впечатление и придавали ей не такой сердитый вид. Клер вошла, Лиза захлопнула дверь и заперла ее на множество замков. Потом повернулась, скрестила на груди руки и хмуро воззрилась на ночную гостью.

— Какого черта ты сюда явилась? Знаешь, сколько времени?

Клер сделала глубокий вдох, открыла рот, но... не успела сказать ни слова.

Потому что у входа в коридор стояла бабушка Лизы, а рядом с ней Амелия.

Трудно было представить себе более разительный контраст. Амелия выглядела великолепной, совершенной ледяной королевой — от тщательно уложенных волос до идеально гладкого лица и блестящего белого платья, на которое она сменила черный костюм.