— Хочешь, принесу вина? — поспешно спросил Пол.

— Еще чего! — возмутилась Адель. — Пить эту дешевую мочу из разряда «все включено»? Сегодня я угощаю тебя, Линa!

Через минуту, не взирая на бурные протесты Лины, Адель плюхнула перед русской подругой высокий стакан с подозрительной ядовито-зеленой жидкостью. Длинная соломинка выглядывала из стакана, как перископ подводной лодки из зеленых волн океана.

— One, two, tree! Начали! — скомандовала Адель и прильнула к соломинке.

— Ли-на! Ли-на! — заорали англичане. Лина почувствовала себя «темной» лошадкой, на которую в скачке сделана главная ставка, и, растерявшись, замешкалась на старте. Однако через секунду, зараженная общим безумием и восторгом, принялась послушно лакать зеленое «пойло», оказавшееся джином с мятным ликером. Но куда там! За Аделью было не угнаться. Пока Лина перебивалась маленькими глоточками, лихая девчонка отхлебнула полстакана. Затем победно оглядела «игроков», поставивших явно не на ту лошадь, и предложила повторить.

Лина отчаянно замотала головой, признала свое полное поражение и поспешила направить разговор «в светское русло».

— Вы говорили, что живете в Оксфорде? — обратилась Лина к Полу, чтобы переключить внимание Адели на своего «английского поклонника».

— Оксфорд! — оживилась Адель. — Я тоже там одно время училась. Пока не выперли…

— На каком факультете? — поинтересовалась Лина из вежливости.

— На алкогольном, — проворчал Кенни, немногословный дружок Адели. — Такую вторую пьянчужку во всем Глазго не сыщешь! Сам не знаю, и чего я к ней так привязался?…

— Тебя, кстати, никто не держит! — тут же встряла Адель. Кенни виновато улыбнулся и нежно погладил ее по руке. Адель зажмурилась и почти замурлыкала от неги, как своенравная кошечка. Она чувствовала, что все больше привлекает к себе внимание посетителей бара. Так хорошая актриса в ключевой сцене притягивает к себе, словно магнитом, взгляды зрителей.

Адель была неприлично красива для подобного заведения. Горячие карие глаза, пышные черные волосы, кокетливые ямочки на щеках заставляли всех посетителей бара сворачивать голову в ее сторону. В соблазнительной ложбинке между пышными шоколадными грудками, почти полностью открытыми нескромным взорам, выступили мелкие бисеринки пота. Так влага выступает на спелых фруктах, которые так и просятся в руки.

«Играй, Адель, не знай печали…», — в хмельной голове Лины всплыли строки незабвенного Александра Сергеевича. Москвичка заметила, что иссиня-черные кудри Адели изящно, почти «по-пушкински» обрамляют хорошенькую смуглую головку девушки. Шотландка и впрямь словно играла в тот вечер со всеми присутствовавшими в баре посетителями и от души наслаждалась эффектом, который производила как на знакомых, так и на совершенно незнакомых людей. Похоже, печаль вообще редко посещала это шаловливое юное сердце.

— Лина, останавливаться нельзя! До финиша еще далеко! — строго объявила она. — Продолжаем!

— Ли-на! Ли-на! — радостно подхватили англичане.

— Все! Больше не могу! — взмолилась Лина. — Постыдись, Адель! Вспомни, сколько мне лет! Почти, как твоей маме!

— Ka-lin-ka, ka-lin-ka, ka-lin-ka mo-ja! — радостно запела Адель в ответ и захлопала в ладоши, словно на детском празднике.

«Русские не сдаются!» — Лина припала к соломинке с отчаянием бойца, идущего в атаку.