И все же неутомимому писателю был необходим хотя бы краткий отдых. Башмачков время о времени позволял себе поваляться на пляже, наслаждаясь минутами праздности. Вот и в этот раз он устроился неподалеку от Лины и лениво поглядывал на проходящих девушек через темные очки. Башмачков вслух выставлял им оценки по пятибалльной системе. Лина в ответ даже ни разу не улыбнулась, и уязвленный Башмачков вопросительно уставился на нее:

— Вы что же, Ангелина Викторовна, решили завоевать в «Пальме» титул «Мисс Суровость»? — ехидно поинтересовался литератор, исподволь любуясь шоколадным загаром на собственной мосластой ноге.

— А… вы еще не знаете… — протянула Лина в ответ и помрачнела еще больше.

— А ЧТО я должен знать? — перебил ее Башмачков, почесывая в меру волосатую грудь. — Что опять кто-то из ваших иностранных пьянчуг перепил в баре и подрался с охраной? Что кого-то из них обокрали на набережной? Слава Богу, в отличие от вас я не понимаю «по-ихнему». Не хватало еще, чтобы пьяная болтовня скучных английских обывателей отвлекала меня от работы над романом.

— Ну, в общем, вы недалеки от истины, — призналась Лина. — Одна пожилая иностранка и впрямь вчера перебрала спиртного. Но это лишь часть правды. Финал был ужасен…

— В смысле? — оживился Башмачков. — Старушка отплясывала в баре на столе?

— Не стоит шутить о ней… Гизела погибла, — неохотно пробормотала Лина.

Лине очень не хотелось сейчас, при свете роскошного дня, возвращаться к страшной картине, увиденной на рассвете. И еще меньше хотелось обсуждать подробности смерти пожилой женщины, с которой Лина успела познакомиться в последние дни довольно близко. Тем более — с кем обсуждать? С этим поверхностным щелкопером Башмачковым? Ну уж нет…

Однако сменить тему не получилось.

— Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее! — потребовал Башмачков. — Вы знаете, Лина, меня живо волнует все, что связано со смертью. Выходит, вы зря смеялись над моими предчувствиями. Над холодком у меня под ложечкой, связанным с вами. Похоже, вам грозит опасность.

— Да уж, дорогой преемник Ванги! Земля Болгарии, видимо, способствует поголовному пробуждению пророческих качеств. Ваш «внутренний холод» — достойная альтернатива глобальному потеплению.

И Лина вкратце поведала Башмачкову обо всех страшных событиях последних дней.

Похоже, старушку убили как слишком пытливого и догадливого детектива, — заключила она.

— Ни фига ж себе! — присвистнул Башмачков. — И дня не прошло, как я поселился в этом замечательном отеле, а тут новый покойник! Что дальше? Кто следующий? Помните, у Агаты Кристи были десять негритят? А тут — десять англичан. «Десять англичан пошли купаться в море…»

— А дальше, — сказала Лина зловеще, глядя Башмачкову прямо в его синие глаза, — а дальше, похоже, на очереди… мы с вами, милый друг… Как говорится, по закону парных случаев.

— Между прочим, мы с Топаловым так не договаривались, — процедил сквозь зубы Башмачков. — Нехилый гонорарчик, доложу я вам — цинковый гроб к самолету. Вы, Ангелина Викторовна, как хотите, а я выхожу из игры!

И куда же интересно вы выходите? — улыбнулась Лина. — Мы здесь все крутимся на одном пятачке, даже спрятаться некуда. Да и роман ваш еще не окончен. Думаю, Топалов будет активно возражать против вашего отъезда.

— Нууу, — протянул Башмачков, — я же не говорю, что навсегда выхожу, — только на время.