|
— Вы, Башмачков, как хозяин номера спокойно выйдете через несколько минут в основную дверь и будете ждать нас возле рецепции, а мы с Линой, чтобы не «засветиться», осторожненько спустимся по запасной лестнице и постараемся незаметно выскользнуть из этой «мышеловки». Надеюсь, «коты-мышеловы» пока еще не успели заметить Лину на балконе… В общем, начинаем спортивную игру «мышиная охота на кота». Согласен, в нашем возрасте быть в роли «мышей» как-то обидно. Однако другого выхода, друзья, у нас нет. Согласитесь: в нашем положении лучше быть смешными, чем мертвыми. Кстати, вы открыли дверь на черную лестницу без ключа?
— Ну да, — пожал плечами Башмачков, — Там обычная защелка. Полагаю, вам открыть ее будет совсем не сложно. Начинаю прямо сейчас следить по песочным часам — если вы не позвоните из холла — уж тогда я этим «котам» задам такую трепку! Уже кулаки чешутся! — Чао, Шварценегер, нам пора! — прорычал Петр и, крепко схватив жену за руку, потащил ее вниз по лестнице.
Мыши на крыше
Лина и Петр стремительно скатились по довольно замусоренной запасной лестнице, и… уткнулись носами в запертую входную дверь. — Теперь у нас один путь — на крышу, — прошептал Петр, — ну быстрее же, моя радость! Ты же говорила, что в школе у тебя была четверка по физкультуре! — Ну, знаешь, Петя, когда это было! В прошлой жизни! Я же не женщина-кошка, — попробовала возмутиться Лина, однако спорить было поздно. Муж уже изо всех сил бежал вверх. Не оставаться же ей здесь одной, у закрытой двери! — Ни фига ж себе «мышка», просто горный козел какой-то, — проворчала Лина вслед Петру и, задыхаясь, рванула за ним. Дверь на чердак оказалась открытой, и женщина, поколебавшись секунду, шагнула вслед за Петром на крышу. Пляжные шлепанцы заскользили по кровле, и Лина пару раз еле-еле удержалась на ногах. Вдруг она ойкнула, невольно тряхнула ногой, и шлепанец, выписав замысловатую траекторию, улетел куда-то в кусты. Ах, так! Лина отправила и второй башмак следом за ним. В тот же миг она почувствовала себя кошкой на раскаленной крыше. Или рыбкой на сковородке. Или мышью в адской мышеловке… Уууух! Кровля безжалостно обжигала ноги. Лина невольно запрыгала, стараясь не шлепнуться телом, едва прикрытым сарафаном, на гигантскую «сковородку». «Вот так же танцевала девушка-нестинарка на раскаленных углях! — вспомнила она недавний вечер. — Ей было легче: помогали опыт всей жизни, намоленная икона и проверенная молитва. А я — то уже давно так не прыгала… Впрочем, все когда-то бывает в первый раз! Лина принялась карабкаться по кровле, хватаясь руками за малейшие выступы и бормотать:
— Если выберусь отсюда, я обещаю быть хорошей! Буду любить Петра, не стану заглядываться на Башмачкова, займусь в Москве домом и хозяйством, напишу новый роман… Так, что еще? Подготовлю с детьми в нашей студии новую музыкальную программу, начну читать книгу на немецком языке, буду чаще навещать тетю… Лина наконец ползком добралась до пожарной лестницы, по которой тем временем ловко спускался Петр. Высота была не слишком большая, и Лина бесстрашно ухватилась за перекладину. — Ой, я же в сарафане, снизу не только ноги, но и трусы видны, — подумала она с ужасом, словно стояла не на лестнице, а подтягивалась в школьном дворе на турнике. Однако одернула себя: — Подумаешь, удивила Варну трусами! Да тут на пляже и так все голые! Лина зажмурилась, сгруппировалась и вслед за Петром отважно спрыгнула на землю. Не дав себе опомниться, она поднялась и первым делом убедилась, что руки-ноги целы. |
