— Неужели ты забыл, Темный Охотник? Я ведь не даймон. Я был аполлитом, пока не встретился с тобой.

Зарек нахмурился.

Танат схватил его за ворот.

— Помнишь, как ты убил мою жену? Помнишь, как сжег мою деревню?

В мозгу заметались воспоминания. Разоренная деревня, трупы…

Стоп! Кажется, он что-то вспомнил!

Там был непобедимый даймон! Но не этот. Не тот, что стоит сейчас перед ним.

Горящие красные глаза…

Что же это было? Почему он не помнит?

Мысли его перенеслись в Нью-Орлеан.

К…

Почему же он не может вспомнить?

Вот он на заброшенном складе с Саншайн Раннинвулф и двумя богами. Вот отвечает Дионису и Камулу, чтобы подтерли себе задницу своими приказами. А следующее, что он помнит, — как, не желая больше слушать упреки Ашерона, разворачивается и исчезает в толпе.

И снова — клочки и обрывки воспоминаний: словно картины, лишь на мгновение озаренные ударом молнии.

Он видел кого-то…

Но кого?

Ашерона? Или, быть может, самого себя?

Зарек скрипнул зубами.

А, черт с ними! Сейчас его волнует лишь одно воспоминание. О том, что рядом с ним — чудовище, мечтающее его убить.

Он пнул Таната в пах.

Даймон сложился пополам.

— Что скажешь? Живой или мертвый, а яйца все-таки болят, а?

Даймон в ответ прошипел что-то нецензурное.

Обоими кулаками Зарек что было силы саданул его по спине.

— Эй, есть у кого-нибудь предложения, как прикончить этого парня?

Джесс покачал головой:

— Взрывчатки я с собой не захватил. Может, у тебя фанаты найдутся?

— С собой нет.

Танат выпрямился.

— А теперь, Охотник, ты умрешь!

— Ты первый!

Зарек бросился на него — и, сцепившись, враги покатились по снегу.

В какой-то миг Танат оказался сверху. Приподнявшись, он разорвал на груди Зарека рубашку. Зарек мгновенно понял, что он ищет, — метку-клеймо, о которой говорил Джесс!

— Сюрприз, сюрприз! Что, урод, мамочка тебя не предупредила?

Вдалеке послышались голоса Джесса, уговаривавшего Астрид уйти отсюда подальше — она решительно отказывалась, — лай, повизгивания Саши и рев мотора.

Машина быстро приближалась. В тот самый миг, когда Зареку удалось вывернуться из хватки Таната, из-за деревьев вылетел снегоход.

— Ложись!

Голос был Зареку незнаком. В обычной ситуации он бы ни за что не подчинился, но сейчас, черт побери, ему смертельно надоел даймон, который раз за разом надирает ему задницу.

Он упал на землю и перекатился, уйдя с пути бешено мчащегося зеленого снегохода. На нем восседал человек, одетый во все черное; лицо его скрывал черный шлем. Он остановился и поднял ракетницу.

Вспышка пламени прорезала тьму, ударила Таната в грудь, заставив даймона отлететь метров на десять.

— Как ты посмел меня предать! — взревел Танат. — Ведь ты — один из нас!

Незнакомец спрыгнул со снегохода и зашагал туда, где лежал Зарек, на ходу перезаряжая ракетницу.

— Вот именно, — горько ответил он. — Ты бы вспомнил об этом прежде, чем прикончить Бьерна. — Незнакомец снова выстрелил — и Танат вновь отлетел на несколько метров. — Он был единственным Охотником, которого я хоть как-то терпел.

Протянув руку, он помог Зареку подняться. Затем снял шлем и протянул ему.

— Бери женщину и уматывай отсюда. Быстро.

Зарек взглянул ему в лицо. Золотистые волосы, неестественное совершенство черт. Он сразу его узнал.

Единственный Охотник, которого другие ненавидят даже больше, чем его самого.