— Эй, кэп, сдается мне, наше старое корыто не выдержит таких скоростей! — крикнула она, постаравшись изобразить шотландский акцент.

Удивительно: Астрид могла поклясться, что из груди Зарека вырвался мягкий смех.

— Наше старое корыто выдержит, — проговорил он ей прямо в ухо. Дыхание его щекотало ей кожу, и от этого прикосновения по спине Астрид пробежал холодок, не имеющий ничего общего с морозами Аляски.

— Стоит поблагодарить судьбу за мою слепоту, — снова заговорила она. — Если бы я видела, с какой скоростью ты гонишь, меня, наверное, удар бы хватил!

— Не сомневаюсь, — отозвался Зарек.

Астрид закатила глаза. Не такого ответа она ожидала!

— Умеешь же ты подбодрить человека!

Вот мерзавец!

И все же в сарказме Зарека было что-то обаятельное. Он иронизировал резко, порой обидно, но без злобы; и теперь, узнав Зарека лучше, Астрид понимала, чем служили для него эти саркастические «шипы».

Это его зашита.

Способ держать людей на расстоянии. Не позволять им приближаться, чтобы потом не стать жертвой их предательства.

Она не представляла, как выдержал Зарек эти бесконечные столетия, полные одиночества и боли. Столетия, когда ненависть была его единственной опорой.

Неудивительно, что яда в нем больше, чем в девятиглавой Гидре! Но и Гидра однажды встретила себе достойного противника.

Как и Зарек.

И речь не о Танате.

Речь о ней. Астрид не сдастся.

Они неслись вперед со страшной скоростью. В ушах звенело, тело промерзло до костей. Астрид боялась, что никогда уже не сможет пошевелить ни рукой, ни ногой.

Зарек, по-видимому, равнодушный к холоду, бросал снегоход из стороны в сторону, словно старался сбить Таната со следа.

В тог момент, когда она уже задумалась о том, правда ли, что бессмертный не может погибнуть от переохлаждения, Зарек наконец затормозил.

Выключил мотор.

На смену реву и грохоту пришла оглушительная тишина. Тревожная тишина.

Она ожидала, что Зарек встанет и поможет ей сойти на землю. Но он только снял с нее шлем и, тихо выругавшись, бросил его наземь.

Шлем глухо ударился о снег, и снова наступила тишина, прерываемая лишь их дыханием.

Астрид почти физически ощущала гнев Зарека — клокочущий, готовый вырваться на свободу.

Она чувствовала: он готов на нее наброситься и с трудом сдерживает себя. И еще чувствовала боль, скрытую за этим гневом.

— Кто ты такая?

Он по-прежнему крепко держал ее обеими руками. Голос его — у самого ее уха — был холоден, как арктический лед.

— Я же тебе говорила…

— Ты мне лгала, принцесса! — прорычал он. — Может, я и не умею читать мысли, но точно знаю: ты не та, кем представляешься! Катагари не служат смертным женщинам. Я хочу знать, кто ты такая и какого черта хозяйничаешь в моих снах!

Астрид невольно задрожала. Что он теперь с ней сделает?

Бросит здесь, на растерзание Танату?

Она боялась сказать правду, но и лгать не хотела. Не в правилах Астрид было лгать без крайней необходимости.

Он имеет право на нее злиться. Положим, напрямую она не лгала, но все же кое о чем умолчала. Например, о том, какова ее истинная цель. Почему она ему помогает. Или о том, что волк, с которым у Зарека не сложились отношения, умеет превращаться в человека…

Впрочем, нет, один раз все-таки соврала — сказала, что Саша умер. Но Саша это заслужил!

А потом опоила Зарека зельем…

Ну, хорошо, хорошо. Звания «Мисс Совершенство этого года» ей не видать. Впрочем, как и самому Зареку.

Особенно в его теперешнем расположении духа.

— Кто ты такая?! — повторил он, — и она ощутила щекой его горячее дыхание.