Но что за беда? Разве сейчас у нее есть дорога назад? Конечно, нет! Никогда уже она не будет прежней.

— Не возражаешь, если я трахну тебя прямо на полу, принцесса? — хриплым от страсти голосом прошептал он.

— Нет, Зарек, — выдохнула она. — Не возражаю, если ты займешься со мной любовью там, где хочешь.

И, сжав его ладонь в своих, направила ее под пояс расстегнутых джинсов, к своим трусикам.

Хрипло и тяжело дыша, Зарек не отрывал глаз от красавицы, распростершейся перед ним на полу, приглашающе раскинувшей ноги. Рубашка ее, задранная вверх, открывала округленный живот. Смуглая рука Зарека темнела на нежно-розовой хлопковой ткани девичьего белья. Он погладил розовый холмик, ощущая под пальцами тонкую поросль кудрявых волос.

Астрид расстегнула на нем штаны, выпуская на свободу его алчущего зверя. Зарек замер, когда она сжала в ладонях его член.

Пылая страстью, он сдернул ее трусики и нащупал вагину.

Она уже была жаркой и влажной, половые губы набухли, она ждала его. Зарек ласкал ее, а она не переставала играть с его органом, и наслаждение от ее прикосновений было почти невыносимым.

Он потеребил ее клитор. Астрид застонала от наслаждения, этот звук принес ему ни с чем не сравнимое удовольствие.

Склонив голову, он припал губами к ее соску и начал неторопливо играть с ним.

Желая большего, скользнул пальцами внутрь… и вдруг наткнулся на нечто совершенно неожиданное. Во сне этого не было!

Он замер, словно громом пораженный.

Нахмурился, откинувшись назад. Осторожно ощупал еще раз. Сомнений не было: вход в ее святая святых охраняла хрупкая преграда.

— Ты девственница?!

— Да.

Выругавшись, он отстранился от нее.

— Девственница! — повторил он. — Какого черта?.. Как?!

— Очень просто. Я никогда не спала с мужчиной.

— Но во сне…

— Это был сон, Зарек. Мое тело в нем не участвовало.

У него потемнело в глазах. Непрошеная ревность пронзила сердце. Так вот, значит, как развлекается его маленькая нимфа!

— И многих ты вот так отымела во сне?

— Ах ты, мерзавец! — воскликнула Астрид, резко садясь. — Благодари богов, что я не вижу твоего лица, иначе получил бы по морде!

Она торопливо застегнула на себе одежду и отодвинулась от него подальше. Лицо ее пылало, руки дрожали; вполголоса она осыпала проклятиями его, и себя.

В этот миг он осознал, что был несправедлив.

Если бы Астрид действительно распутничала в чужих снах, никогда бы так не разозлилась.

У нее никогда не было другого мужчины.

Только он.

Эта мысль поразила его, словно удар кинжалом.

Почему она предложила ему то, что так долго берегла от всех остальных? Этого Зарек понять не мог.

В его мире это было просто бессмыслицей.

— Почему ты хочешь быть со мной?

Астрид гневно воззрилась в его сторону.

— Понятия не имею! Ты грубый, наглый, злобный! Никогда в жизни я не встречала такого невоспитанного, такого… такого… зловредного типа! Никого не уважаешь, даже себя! Даже радоваться не умеешь! Только язвишь, язвишь, язвишь!..

Она хотела продолжать, но в этот миг вдруг сообразила, что в вопросе Зарека не слышалось яда. Он не язвил, не обвинял; он действительно просто хотел знать.

Более того: этот вопрос вырвался откуда-то из глубины его существа.

Поэтому и Астрид ответила от всего сердца.

— Хочешь знать правду, Зарек? Я хочу быть с тобой, потому что в тебе есть что-то такое, что зажигает во мне огонь. Когда я чувствую, что ты рядом, то ничего не желаю так, как протянуть руку и дотронуться до тебя.