Малин совершила усилие, останавливая собственные фантазии. Не слишком ли много мистики для одного дня: беззвучный балет, теперь корабль?.. Похоже, его резные украшения слишком пришпорили ее неуемное воображение. Этак скоро она перестанет отличать собственный вымысел от реальности и окажется в клинике для умалишенных!..

Временами девушке приходило в голову, что кто-то может считать ее богатое воображение не совсем нормальным. Она не решалась рассказывать обо всем, что придумывала, даже Бьорну. Однажды, услышав от Малин, что она видит, как все было сто лет назад в маленьком квартале близ гавани, он уже советовал ей проконсультироваться у хорошего “специалиста”…

Она нажала кнопку лифта, чтобы подняться на предпоследний этаж музея. Судя по плану, оттуда был выход к морю и причалу, где желающие могли взойти на борт двух кораблей начала нынешнего века. Малин не понимала, какое отношение эти два корабля имеют к “Васе”, но раз уж она отправилась в музей, так почему бы не посмотреть сразу все?

Лифт поднял ее наверх вместе с четырьмя японскими туристами. Двери бесшумно разъехались, и тут Малин обнаружила, что, наверное, не поняла того, что было на плане. Очевидно, выход на пристань находился этажом ниже, а здесь находилась только большая подсвеченная карта и множество пояснений к ней. Подробности навигации в семнадцатом веке оставили девушку равнодушной, и она уже стала оглядываться вокруг в поисках ведущей вниз лестницы, когда заметила, что налево от лифта есть какой-то узкий проход. Японцы изучали морскую карту, водя по ней пальцами и оживленно переговариваясь, и, кажется, не собирались покидать помещение. Малин прочитала на указателе: “Изобразительный язык власти”. Может быть, там она найдет объяснение поразившей ее трагической пантомиме?

Несколько первых стендов повествовали о том исключительном значении, которое Густав Адольф придавал украшению корабля. Вместе с двумя своими учителями он сам принимал участие в разработке эскизов. Малин стала искать список фигур и толкования к ним. Для этого ей пришлось обойти почти весь балкон, который образовывал этаж. Большая схема изображала корму, под каждой сколько-нибудь значительной фигурой стояла цифра, а пояснения давались внизу.

К своему разочарованию, Малин увидела, что весь загадочный нижний ряд кормовых украшений обозначен одной-единственной цифрой. В пояснении говорилось: “На нижней галерее, охватывающей заднюю часть кормы, изображен ряд римских солдат. Большинство скульптур находится в плохом состоянии, они (все, кроме одной) были вырезаны из липы, которая значительно мягче других использованных сортов дерева. Всего фигур двадцать восемь, одна отсутствует. На воинах римское оружие нагрудного типа — античные мотивы были широко распространены в изобразительном искусстве Ренессанса”.

Выражение “оружие нагрудного типа” позабавило Малин, но все-таки ей было жаль, что она не откроет так взволновавшей ее загадки. Она еще раз внимательно вгляделась в схему — но там вообще не было фигур, которые она так пристально изучала десять минут назад! Она точно помнила, где они должны быть: стрелок с завязанными глазами находился слева, локоть даже немного выступал за край кормы, а его загадочная жертва — рядом… Там, где на схеме место, указывающее на отсутствующую, двадцать восьмую, фигуру.