— Я скажу ему, что ты придешь около восьми?

—Да.

— Отлично. И еще я думаю, что ты — именно тот человек, который нужен этому ребенку, — добавила миссис Майзер. — Она просто ожила с момента вашей встречи.

Пройдя по комнате, Грания присоединилась к Авроре на террасе. Она старалась не думать о том, что именно Александр хочет сказать ей вечером. Несколько часов на слабом утреннем солнце Грания обучала Аврору основам перспективы. Когда стало прохладно, они вернулись в кухню и приступили к наброску. Аврора забралась на колени к Грании, когда она показывала ей, как смешать голубую краску и немного красной, чтобы получить мягкий лиловый оттенок для изображения силуэта скал в дальнем углу залива. Они уже закончили и рассматривали работу, как вдруг Аврора бросилась на шею Грании и крепко обняла ее.

— Спасибо! Она потрясающая. Куда бы мы ни переехали, и буду вешать ее в своей спальне как напоминание о доме.

В кухне появилась миссис Майзер и принялась перемешивать суп на плите. Грания восприняла это как сигнал, что нора уходить, и встала.

— Что мы будем делать завтра? — поинтересовалась нетерпеливая девочка. — Ты спросишь у папы сегодня вечером, можно ли мне поехать с тобой в Корк на автобусе?

Грания удивленно посмотрела на Аврору:

— Откуда ты знаешь, что я приду сегодня вечером?

— Просто знаю. — Аврора постучала себя по носу. — Ты ведь спросишь, хорошо?

— Обещаю, — кивнула Грания.

Грания сказала матери, что вечером не будет ужинать дома. Кэтлин удивленно приподняла брови, но не произнесла ни слова.

— Я ухожу, — сказала Грания, спустившись вниз. — Пока.

Кэтлин изучающе посмотрела на дочь:

— Мне кажется, ты оделась так, словно собралась на встречу с мужчиной. Я права, Грания?

— Ох, мама! Отец Авроры просто хочет поговорить со мной о девочке. Я видела его всего один раз, и это не свидание, как ты могла подумать. — Грания быстро, насколько могла, прошла в прихожую и взяла с полки фонарь.

— А что я должна буду сказать твоему мужчине, если он позвонит? О том, где его женщина?

Грания не удостоила замечание матери ответом и, захлопнув за собой дверь, направилась в сторону особняка. У нее не было никаких причин чувствовать себя виноватой, а Кэтлин не имела оснований задавать ей подобные вопросы. Что касается Мэтта — у него больше не было права диктовать ей, с кем видеться и что делать. Ведь это он разрушил их отношения. А с тем, что ее мать всегда испытывала к нему слабость, поделать ничего невозможно. Грания уже почти три недели сидела дома по вечерам, так что ей не мешало бы немного проветриться.

С этими дерзкими мыслями она включила фонарь и направилась вперед по тропинке. Подойдя к задней двери особняка, она постучала, но никто не ответил. Она не знала, что еще предпринять, поэтому просто вошла и остановилась в нерешительности в пустой кухне. Наконец она собралась с духом и, осторожно открыв кухонную дверь, проскользнула в холл.

— Добрый вечер! — крикнула она, но никто не отозвался. — Есть тут кто-нибудь?

Она пересекла холл и, постучав в дверь гостиной, толкнула ее и тут же увидела Александра. Он сидел в кресле у камина и что-то читал. Увидев девушку, он вздрогнул и смущенно поднялся.

— Извини, я не слышал, как ты пришла.

— Ничего страшного, — смущенно ответила Грания, снова ощущая скованность в его присутствии.

— Пожалуйста, позволь мне взять твое пальто и садись к огню. Мне кажется, в этом доме очень холодно, — объяснил он, помогая ей раздеться. — Хочешь бокал вина? Или, может, джин-тоник?

— Я не отказалась бы от вина.

— Располагайся, а я сейчас вернусь.

В комнате было невыносимо жарко, и Грания не стала садиться в кресло с другой стороны камина.