Хорошо, тем лучше для нее. Ведь у нее-то нет никакого желания с ним слишком часто общаться.

И все же, сегодня в течение некоторого времени у нее было совершенно иное настроение. Но Боже мой, ведь есть что-то особенное в том, как он тогда ей улыбнулся. Как будто внезапно распахнулось окно, и глянувший в него свет мигом рассеял мрак отчуждения.

Аманда отшвырнула от себя подушку и решительно встала. "Выбрось всю эту чепуху из головы, — скомандовала она самой себе. — Ты просто грезила, а это на тебя непохоже. Это неподражаемая улыбка — всего лишь искусственный прием в арсенале этого мужлана-биоробота.

Этот человек уже давно научился выуживать полезную информацию из потока случайных сплетен. (Освещенный приглушенным светом бар в нижнем городе был излюбленным местом встреч участников шоу-программ.) Все, что от него требовалось, — это проводить в баре каждый день по несколько часов. Его функция сводилась к тому, чтобы, усевшись за столик или на табурет перед стойкой, изобразить на лице приветливую улыбку, иногда слегка подпаивать своих собеседников, а главное — держать язык за зубами и прислушиваться.

Иногда ему приходилось слегка разнообразить стиль своего поведения. В этих редких случаях он должен был что-нибудь наплести про самого себя. Но чаще всего он рассказывал тогда какую-нибудь чужую историю, услышанную им в другой компании. Но, в любом случае, он особо о себе не распространялся и как можно скорее возвращался к своей традиционной роли слушателя.

Чаще всего он ненавязчиво общался с небольшой группой собутыльников или с каким-нибудь сборищем подвыпивших приятелей. Он выработал в себе способность вести себя естественно практически в любой компании, к которой имел интерес. Лишь однажды у него сорвалось: тогда он неудачно попытался влезть в общество закадычных друзей, обмывавших последний день холостой жизни одного из них. Никто не знал его, поэтому все заинтересовались, что он делает в их кругу. Но у него на этот случай был свой прием, — чтобы не слишком мелькать и не примелькаться, он научился вовремя сматываться.

И сегодня большая часть посетителей, собравшихся у стойки бара, представляла собой привычную тусовку шоу-танцоров. Почти вер они были шапочно знакомы друг с другом, но никто из них не знал каждого достаточно хорошо. Он же следил за экраном телевизора, помещенного у стены прямо за стойкой. Его интересовал первый выпуск вечерних новостей. Пока что не сказали ничего, что могло бы привлечь его внимание. Больше всего распинались о разных знаменитостях, кто из них что собирается делать в этот уик-энд, и все в таком роде.

Вдруг его внимание резко возросло. Его весьма заинтересовало то, что говорил диктор. Он сразу же замер, зажав в руках стакан с выпивкой, широко раскинув локти по стойке. Потянувшись к пачке сигарет, он вынул одну и закурил. Он позволял себе это редко, крайне редко. Обычно он клал сигареты рядом с собой, просто чтобы они создавали психологический комфорт для собеседников. Они также служили отличным поводом начать разговор: он предлагал кому-нибудь из них закурить или сам просил огонька. В этот раз он хотел скрыть свою необычную заинтересованность передачей за клубами дыма.

На экране был он сам, собственной персоной, в данной ситуации — его противник. Все средства массовой информации раздули большой шум вокруг его прибытия в Рено, но человек, сидевший у стойки бара, знал, что в конечном счете это ничего не даст. Потому что он не победим.

— Смотри-ка, вроде, это Маклофлин, — сказал танцор, сидевший через табурет от него. — Харри, сделай на минуту погромче.

Бармен прибавил звук, и на короткое время гул голосов посетителей перекрыл четкий голос ведущего программу.