— Не говори гадостей, — возмутилась Джун, сидевшая поодаль. Она отложила свою щеточку для туши, негодующе окидывая Ронду пронизывающим взглядом. — Аманда — лучшая танцовщица труппы.

— Обычно это так, — согласилась Ронда. — Но не сегодня, и ты видела все это так же хорошо, как и я, хотя и не хочешь признаваться в этом. Но спроси тогда сама Аманду, что она думает на этот счет.

— Ронда права, — призналась Аманда. — Сегодня я действительно паршиво танцевала.

Совсем как начинающая.

— Молодец, ты беспощадна к себе, — похвалила ее Ронда. — Но я хотела бы знать, почему так случилось. Я видела, как ты танцуешь, когда у тебя месячные, когда ты больна, когда загибаешься от бессонницы. И всегда твоя выдержка казалась мне беспредельной. Даже в такие моменты ты танцевала лучше, чем мы в свои лучшие дни. Но что, черт возьми, происходит сегодня?

Пока Ронда говорила, Аманда с остервенением напяливала на себя одежду. Она знала, что из раздевалки уже разбежались все танцовщицы кроме Ронды и Джун. Не глядя в глаза подругам, она уселась на пол, резкими движениями завязывая кожаные ремешки на своих ярко-красных ботинках. Один ремешок никак не поддавался, так что в конце концов она оставила все попытки и беспомощно взглянула на Ронду.

— Сегодня я очень долго не могла заснуть, — наконец сказала она.

— А то я не знала, — усмехнулась Ронда. — Это любому идиоту ясно. Объясни мне, что с тобой происходит?

— Думаю, что вечером я слишком много думала о Тедди и после этого никак не могла заснуть, а потом, когда наконец забылась, мне снились кошмарные сны.

— Ах, вот в чем дело, — прыснула Ронда. А Джун спросила:

— Кто это, Тедди?

— Моя сестра, — ответила Аманда.

— Лучше сказать, — это ее проклятье, — бесцеремонно буркнула Ронда.

— Возьми свои слова обратно, Ронда, — вспылила Аманда, резко вскочив на ноги. — То, что ты сказала, — свинство!

— Да что ты! Ну что ж, может быть, ты и права, Аманда, но так уж мне кажется, и в конце концов, я сказала то, что думаю. Единственная вещь, которая совершенно выбивает тебя из колеи, так что вся твоя работа летит насмарку, — это размышление о Тедди. Когда, наконец, ты снимешь эту петлю со своей шеи и признаешь, что никакие твои слова и поступки не смогли бы тогда ничего изменить!

Как зритель во время теннисного матча, Джун недоуменно вертела головой, глядя то на одну, то на другую.

— Что-то я ничего не пойму, — пробормотала она.

— И хватит об этом, Аманда, — резюмировала Ронда. — Давай-ка лучше пойдем и выпьем с горя, приглашаю вас обеих.

— Я не буду с тобой пить, — ответила Аманда враждебным голосом. — И кто ты такая, чтобы учить меня уму-разуму? Что ты берешь на себя?

Ронда хотела было ответить, но Аманда решительно ткнула ее пальцем в грудь, и та даже на минуту лишилась дара речи.

— Да, я знаю и совершенно убеждена в том, что могла тогда найти слова, чтобы заставить отказаться от своего рокового решения. Если бы я постаралась еще немножко, я бы смогла добиться этого, добилась бы…

— Чепуха все это! — вдруг заорала на нее Ронда. — Чепуха, чепуха и еще раз чепуха! После того, как родители влезли в ее дела, и Тедди решилась сделать то, что сделала, ты имела такой же шанс изменить что-либо, как я — стать монахиней. Ты сделала для нее все, что было возможно и невозможно, Мэнди. И клянусь, я отказываюсь стоять в стороне и смотреть, как ты доканываешь себя бесконечными бессмысленными угрызениями совести, вместо того, чтобы наконец взять себя в руки.