Аманда закашлялась, стараясь сглотнуть комок, застывший у нее в горле:

— Тогда мы заперлись у нее в комнате и проговорили всю ночь. В основном говорила я, а Тедди все больше отмалчивалась. Я умоляла ее не принимать скоропалительных решений, успокоиться и все хорошо обдумать. Я сказала ей… О, Господи, я сказала: «В твоем состоянии ты можешь натворить много бед и будешь потом горько раскаиваться, особенно если сейчас избавишься от ребенка, если сделаешь это, подчиняясь первому импульсу». — Честно говоря, я вообще не верила, что она пойдет на это. Ведь ей только недавно так хотелось иметь малыша, а аборт вообще не обсуждался до тех пор, пока не вмешались папочка с мамочкой. Но главное, я настаивала на том, что в ее состоянии она вообще не вправе принимать подобное решение. Ведь ясно было, что она находилась в полном шоке. И она согласилась со мной. Вернее, я решила, что она согласилась. Но когда на следующий день я вернулась с занятий, то узнала, что она в больнице и дело сделано, — Аманда впилась рукой в собственное запястье. — Совсем одна. Никого не было рядом, чтобы поддержать ее, — она судорожно смахнула слезы.

— И они зарезали ее? — спросила Джун.

— Нет, — Аманда так резко встряхнула головой, что ее светлые волосы разметались как вихрь. — Нет, все прошло вполне благополучно и с медицинской точки зрения безупречно. Но как только это случилось, Тедди поняла, что совершила чудовищную ошибку. Ее раскаяние было беспредельным. Я не отходила от нее днями и ночами, а она терзала мне сердце, признавая, что я была права. А мне так не хотелось, чтобы теперь она считала только себя виновной. Я видела, как она страдала. И потом, я ведь сказала ей тогда, что, сделав аборт, она не сможет после этого жить, — на несколько минут Аманда замолчала. — В ту ночь она отправилась спать, прихватив полный флакон маминого снотворного.

— Проклятье, — прошептала Джун.

— Я обнаружила, что Тедди мертва, только на следующее утро, — взгляд Аманды был теперь лишен всякого выражения. — И знаешь, Джун, что больше всего расстроило моих родителей? Они мучились от того, как сообщить о несчастье своим друзьям. Ведь они сами подтолкнули Тедди к могиле, — Аманда до боли прикусила губу. — Я не присутствовала на похоронах Тедди. Я как раз закончила школу, так что могла поступить в колледж. Но я сразу же покинула родной дом и больше никогда туда не возвращалась. Господи, ведь уже прошло почти десять лет, — она снова потянулась за своим стаканом. — И знаете, мне вовсе не хочется их видеть: ни родителей, ни двух других сестер, которые до сих пор смиренно пляшут под родительскую дудку.

— Но воспоминания об этой истории превратили в сущий ад твою собственную жизнь, — вмешалась Ронда.

— Почему ты так считаешь? — спросила Аманда с холодным вызовом. — За все время нашего знакомства я коснулась этой темы только второй раз, не так ли? Первый раз — в первый год нашей дружбы, когда у меня была депрессия в годовщину смерти Тедди, и второй раз — теперь, когда я увидела тело мертвой Марианны, и все нахлынуло на меня с новой силой. Но эти два случая вряд ли можно назвать всей жизнью.

— Ладно, признаю, что за исключением того, что было сегодня, это никак не отражалось на твоей работоспособности, ну а как насчет секса? — не унималась Ронда.

— А в чем дело?

— А в том, что у тебя никого нет.

— Извини, Ронда, не все же живут только ради секса, как это делаешь ты, ведь и меня нельзя назвать девственницей.