Тристан шагнул к ней с угрожающим видом. Свет фонаря вдруг отразился в стеклах его очков, скрыв выражение глаз.

— А существу какого пола принадлежит имя Тедди? По крайней мере, Банни — это имя, по которому можно судить, с кем имеешь дело.

До этого момента Аманда осторожно продолжала осуществлять свой план отступления, но при имени Тедди она резко остановилась и замерла, в негодовании вздернув подбородок.

— Какого черта, что вы знаете о Тедди? Вы говорили с Рондой?

— Нет, — ответил Тристан. «Наверняка, говорил», — подумала Аманда.

— Хорошо же. Что касается Тедди, то до этого вам нет никакого дела, — Аманда повернулась к нему спиной и быстро пошла к дому. — Возвращайтесь к своей крольчихе Банни, лейтенант, я иду домой спать.

Но он уже дышал ей в затылок.

— Я провожу вас до двери.

— Да какого…

Аманда оборвала речь и ускорила шаги. Спорить с ним не имело никакого смысла. Аманда достала ключ еще до того, как дошла до двери, моментально отперла замок и отворила ее, а войдя в квартиру, резко повернулась к Тристану. Упершись одной рукой в дверной косяк и придавливая дверь другой рукой, она заглянула ему прямо в глаза и сказала:

— И не лапайте меня больше, мистер ковбой. Я отказываюсь играть в такие игры.

Затем она резко захлопнула дверь перед самым его носом.

— А, будь все проклято! — Тристан в бессильном бешенстве хлопнул ладонью по дверному косяку. В полной прострации он взирал на гладкую шоколадного цвета поверхность двери. Куда же подевалось все его холодное самообладание? Он просто не может взять себя в руки. Его сердце бьется с такой силой, что кажется, оно вот-вот разнесет вдребезги грудную клетку. Разгоряченная кровь лихорадочно пульсирует в сосудах. «Но, откровенно говоря, — подумал он, — поведение было далеко не профессиональным, особенно после того, как она брякнула насчет папочки. Если бы только Банни не прервала их разговор… О, дьявол, Банни!» И, заставив себя успокоиться, Тристан пошел к лестнице, ведущей в его квартиру.

Когда открылась дверь, Банни, сидя на кушетке, пристально посмотрела на ввалившегося в комнату Тристана. Она решила, что он отсутствовал слишком долго и поэтому вознамерилась показать ему, что его появление не привело ее в бешеный восторг. Захлопнув пудреницу и убрав ее вместе с расческой в сумочку, она с раздражением сказала:

— Ты вернулся как раз вовремя. Эйс попытался взобраться к ней на колени, но она отшвырнула его в сторону и принялась старательно отряхивать собачью шерсть с юбки.

— Я извиняюсь за задержку, — сказал Тристан, остановившись в дверях и беспомощно на нее глядя. Проклятье. Что ему теперь делать?

Эйс бесформенным шерстистым клубком скатился с дивана, потом, отряхнувшись и придя в себя от нелюбезного обращения гостьи, подбежал к хозяину. Он пошатывался и покачивался от радости и вилял хвостом с такой силой, что несуразное тельце щенка ходило ходуном. Тристан наклонился и взял его на руки, рассеянно гладя по голове.

По мрачному выражению лица Банни Тристан понял, что ему придется произнести немало сладких слов, прежде чем удастся восстановить между ними те добрые отношения, которые сложились до того, как Эйс начал лаять в окно. Неожиданный лай собаки прервал тогда их быстрое сближение, сулившее вылиться в ночь, полную сексуальных радостей. Теперь же он удостоверился, что легкое розовое платьице, которое ему тогда так легко удалось с нее снять, вновь на месте, волосы старательно причесаны, а губы покрыты свежим слоем помады. Все это неуклонно свидетельствовало о том, что ее настроение всерьез испортилось. — «Дерьмо же я!» — И это после того, как пришлось большую часть вечера провести, ухаживая за ней в баре неподалеку от полицейского управления на глазах у всех коллег-зубоскалов.