Линда засмеялась.

— И это говорите вы? Создатель и продюсер самого популярного медицинского сериала на телевидении?

— Ну что мне на это ответить? Я мазохист.

Линда села на заднее сиденье лимузина. Шофер придерживал дверцу, пока Барри устраивался рядом с ней. Когда он доставал напитки из мини-бара, она не могла не смотреть в окна пятого этажа.

«Ты будешь моей мамочкой?»

«Видит Бог, я хотела бы ею быть», — думала Линда, когда лимузин съезжал на шоссе Тихоокеанского побережья. Чтобы родить детей, надо заниматься сексом, а секс был для нее огромной проблемой. Она смотрела на темный океан и распростертый звездный горизонт и снова думала о «Бабочке». О своем компаньоне.

На прошлой неделе он был офицером Конфедерации. В следующую среду он будет для нее кем-то другим. Кем-то чрезвычайно необычным и экстравагантным, так что Линда не могла дождаться этого дня. Это была удивительная необузданная фантазия, которой она попробует отдаться изо всех сил, в отчаянной надежде, что это наконец сработает.

— Твои мысли где-то далеко, — проговорил Барри, сидящий рядом с ней.

Она вздрогнула и улыбнулась:

— Просто думала о своих бедных малышах. Жертвах ожогов. Никто и не представляет себе, что значит обжечься, пока сам не пройдет через это. Им нужен очень хороший уход и забота.

— И я уверен, что ты их этим не обделяешь.

— Да, — ответила она, вглядываясь в улыбку Барри Грина.

Он был очень мил, и для Линды было отдушиной поговорить с кем-то из другого круга. Ей также нравилось общаться с людьми, которые, как и она сама, брали на себя ответственность, обладали властью. Круг ее общения состоял именно из мужчин и женщин власть имущих, а Барри один из наиболее представительных особ среди них. Это было их первым свиданием, и Линду интересовало, пригласит ли он ее еще и примет ли она его приглашение.

Дом на холме был триумфально освещен, словно зазывал гостей и туристов. Беверли Хайленд славились своими вечеринками, еще никто никогда в жизни не отказался от ее приглашения. Теперь поток машин, въезжающих в железные ворота особняка, протянулся с самого бульвара Сан-Сет во всю длину дороги каньона Беверли. Лимузин Барри присоединился к этому потоку, и через четверть часа они с Линдой уже поднимались по ступенькам особняка.

Прислуга приветствовала подъезжающих гостей, принимая их верхнюю одежду, раздавая дамам миниатюрные корзиночки с зимними розами. Кульминационная часть вечеринки проходила на садовых террасах, куда были приглашены самые модные певцы и музыканты. Пиршество разместилось на огромной крытой веранде: столы ломились от копченых окороков, особых ростбифов, чудесных бараньих ребрышек. Возле каждого блюда стоял шеф-повар, его представляющий и готовый отрезать гостю лакомый кусочек. Когда Линда выплыла из французского вестибюля в прохладный ночной воздух, ее взгляду открылись причудливо сервированные салаты с ледяными скульптурами и специальные подогреватели, поддерживающие нужную температуру дорогих напитков. Официанты сновали среди гостей, предлагая закуски: императорский виноград с голубым сыром, норвежские хлебцы под зеленым перечным желе, моллюски, устрицы, икра — уже сами по себе роскошные угощения. Большинство вечеринок в Беверли устраивались на деньги крупных фондов, и эта вечеринка не была исключением. Председателем фонда был министр индустрии новостей, известный «телеевангелист», надеющийся стать кандидатом в президенты на будущих выборах. Под видом покровительства этике и морали харизматичный Преподобный был на голову выше своих конкурентов и имел неплохие шансы на победу в июньской республиканской номинации. А с таким количеством людей, желающих заплатить пятьсот долларов за известную кухню Беверли и общение со знаменитостями на сегодняшнем вечере, у Линды не было сомнения, что он наберет максимальное число голосов.