Мэгги сбросила свои туфли и по толстому ковру подошла к маленькому столику, на котором были разложены вечерние закуски. Налив два стакана прохладного перье, она протянула один Беверли, а потом опустилась на стул, отделанный бледно-голубым шелком.

— Да, неплохая получилась речь, — проговорила Беверли, передавая песцовый воротник одной из горничных. Потом она подошла к столу и выбрала морковку из причудливо нарезанных овощей. Она не ела весь вечер. Мэгги также не удалось поесть, она была слишком занята, наблюдая за организацией вечеринки, но в отличие от своей начальницы, которая жестко следила за своим весом, Мэгги щедро наложила себе булочек и сливочного сыра.

— А через три недели, — добавила Беверли, подходя к окну и вглядываясь в холодную февральскую ночь, — состоится Нью-Хэмпшир Праймери.

Мэгги посмотрела на нее. На мгновение их глаза встретились, затем Беверли снова отвернулась окну. Обе чувствовали на себе неуклонное давление времени.

Сорокашестилетняя секретарша смотрела на свою начальницу довольно долго. Она видела напряжение и беспокойство в немолодом хрупком теле Беверли, эти чувства испытывали они обе. Оно появилось у них, когда Преподобный объявил о своем желании баллотироваться в президенты. За двадцать лет работы у Беверли Мэгги не могла вспомнить, чтобы Преподобный выходил из-под чуткого контроля Беверли. Она никогда не пропускала программы его новостей, контролировала каждое его движение. А теперь, когда он стремился попасть в Белый дом, Беверли неуклонно последует за ним. Для нее это стало просто навязчивой идеей.

«И к чему это все приведет?» — думала Мэгги, ставя на стол пустую тарелку и надевая туфли.

Прежде чем выйти из комнаты, она остановилась и снова взглянула на свою начальницу. У Беверли был отрешенный взгляд, блуждающий где-то далеко. Мэгги знала, что не стоит беспокоить ее, говоря «до свидания», Беверли все равно не услышит. Потом Мэгги посмотрела на настенный календарь и день, обведенный красным. Одиннадцатое июня. Он был так близко, очень близко…

Через несколько минут Беверли собралась с мыслями, отпустила прислугу, заперла дверь и медленно прошлась по комнате со стаканом прохладного перье в руках. Да, вечеринка удалась. Беверли заручилась поддержкой многих на выборах в пользу преподобного. Капля в море, конечно, по сравнению с министрами-миллиардерами, которых готовы поддержать миллионы. Но она сделала это для него в качестве еще одной ступени в его подъеме по лестнице власти.

Не было ничего такого, чего бы не сделала Беверли Хайленд, продвигая его наверх. Она отдавала этому всю себя. И это была просто очередная ступень. Одиннадцатое июня всего через пять месяцев. И хотя рейтинговые отчеты пророчили Преподобному неплохую перспективу, все же он не был еще одним из первых. Его превосходили по голосам двое других республиканцев. И, чтобы он победил в июне, Беверли необходимо было развернуть мощную кампанию. И ничто не должно стоять у нее на пути.

Она присела на краешек кровати и взяла-со стола фотографию в золотой рамке. Его очаровательная улыбка придавала ей сил. Фотография была подписана: «Молитесь Господу». Беверли был пятьдесят один год, и, если бы ей потребовалось еще столько же времени, чтобы достичь своей цели, она пошла бы на это.

До вершины. До самой вершины. С преподобным Дэнни Маккеем.

14

Нью-Мексико, 1954.

«Дэнни Маккей, Дэнни Маккей, — словно отстукивали колеса поезда. Дэнни Маккей, Дэнни Маккей…»

Когда поезд загудел, Рейчел проснулась и рывком села. На секунду она почувствовала смущение: где она? Но, вспомнив, вздрогнула, забившись на сиденье поплотнее, и стала смотреть в окно.