— Похоже, у них там с этим сладкоголосым грузином тосты никогда не закончатся, — прошептала Лина Башмачкову, — хватит уже у двери топтаться, давай закатывай!

Башмачков широко распахнул дверь и мрачно объявил:

— Принимайте очередного неудачника, коллеги.

Работники морга, давно привыкшие к подобным «пациентам», внезапно разом замолчали, словно сам дьявол явился к ним с очередным грешником, прервав неподобающее этому мрачному месту веселье.

Лина и Башмачков без лишних слов остановили каталку возле анатомического стола, на котором расположились аппетитные грузинские закуски, одноразовые стаканчики и мензурка с разбавленным спиртом.

На вошедших выжидательно уставились несколько пар глаз. Огромный мужчина с большим бокалом в руках, видимо, это был сам именинник Автандил Тимофеевич. Всем своим видом он выражал неудовольствие от того, что ему помешали отмечать день рождения в кругу коллег и друзей. Маленький щуплый доктор, видимо, ассистент и обладатель тенорка, тоже смотрел на вошедших волком и явно не разделял служебного рвения Лины и Башмачкова, так некстати ворвавшихся в их уютный мирок со своим внеплановым покойником. Третий, невзрачный мужичок с лицом профессионального пьяницы, молча пил из граненого стакана, опершись о край стола, и с интересом разглядывал лягушек на курточке Башмачкова. Видимо ему и принадлежал бархатный баритон, который они слышали за дверью. Лина подошла к нему чуть ближе, и ей в нос ударил резкий запах сивухи. Мужчина был явно не первой свежести и, как показалось Лине, с трудом держался на ногах. Лишь стол, о который он опирался, помогал ему не рухнуть на пол.

— Не обращайте внимания, это наш санитар, — махнул рукой Автандил Тимофеевич, — есть у него такая профессиональная слабость, что тут скажешь. Но когда Альберт Капустин трезв — цены ему нет.

— А вы, коллеги, из какого отделения? Что-то я вас не припоминаю.

Медсестра, одетая в обтягивающий медицинский костюм темно-синего цвета, уставилась на вошедших с подозрением. В этом костюме она выглядела необычайно сексуально, что показалось Лине немного странным, учитывая место проведения банкета. Что ж, хорошенькой ведьмочке в «преисподней» самое место…

— Мы стажеры из отделения острой сердечной недостаточности, — отрапортовала Лина, надвинув шапочку поглубже на лоб и стараясь говорить звонким молодым голосом. — Кстати, к вам такой Иннокентий Бармин из неотложной хирургии не поступал?

— До вашего прихода, молодые люди, смертность в клинике была нулевой. — проворчал Автандил Тимофеевич. — Вот мы и воспользовались перерывом в работе.

— Ну, мы это…. извиняемся за вторжение, — пискнула Лина в сгустившейся тишине. Значит, мы … в общем, мы двинули к себе, а то начальство будет ругаться, что надолго исчезли из отделения.

— Стоять! — тихо приказал Автандил Тимофеевич.

Лина похолодела. «Это провал, — подумал Штирлиц», — подумала она и сжала руку Башмачкова, которая была горячей и слегка вспотевшей.

— А выпить за мое здоровье? — ласково проворковал именинник и поднес Башмачкову полный стакан.

— Я за рулем! — успела пискнуть Лина, вспомнив про строгий наказ врачей не употреблять спиртного как минимум полгода.