— А иначе нельзя, Толя!.. По крайней мере, мне нельзя!.. …8 марта 1999 г… …Сегодня у Деда и Катрана, был первый день «гражданской жизни»…

Они сидели в маленьком, но очень аккуратном домике-пятистенке, который бывший «кап три» Ананьев построил совсем недавно, думая, что это будет его дача под Калининградом, после выхода на пенсию…

Но… Все оказалось совсем иначе…

Служебные квартиры, находившиеся на территории закрытого военного городка, уволенным «с позором» Ананьеву и Ечину пришлось освободить…

И теперь этот крохотный домик стал для прожженных вояк единственной на двоих тихой гаванью… … — Ну, что, Дед? Примем по маленькой?

Ананьев только ухмыльнулся грустно:

— Вот так вот, Володя… У людей сегодня праздник, женщин своих поздравляют… А мы… Как два Старых краба-отшельника… Отмечаем день нашего изгнания из колонии…

— Ну, ты-то, Дед, не Старый еще! — Деланно улыбнулся Владимир. — У тебя теперь вся жизнь впереди, Иваныч!

Хотя…

Всегда такой «живой», жизнерадостный и деятельный, полный сил и оптимизма, моложавый «вечный капитан третьего ранга» Ананьев, за эту последнюю неделю превратился… Нет! В Старика он не превратился, конечно, но… Дед очень изменился… Очень!!!..

— А ты знаешь, Володя, сколько мне лет? — Как устало проговорил Ананьев. — Мне же уже 52…

— Да ну, нах! — Проговорил опешивший Катран. — А я-то думал, что…

— Это у тебя, Володя, в твоих 30 лет еще все впереди, и небо в алмазах… — Грустно ухмыльнулся Дед. — А я… Идти какой-нибудь банк охранять, или фирму — так не возьмут с такой формулировкой выхода на пенсию…

— Так и меня не возьмут! — …Да я и сам не пошел бы, Володя… А вот ты… — Ананьев даже немного улыбнулся и в его глазах на один миг зажглись былые искорки задора. — Ты молодой еще, Катран! Зубастый — моя школа!!!.. Ты в этой жизни еще пробьешься — времени у тебя предостаточно, а уж опыта, так на десяток «гражданских пиджаков» хватит, и еще самому останется!.. Да хоть бизнес какой соорудишь, или еще что…

— Ну а вы-то как, Анатолий Иванович? — Произнес неожиданно даже для самого себя Катран.

А Ананьев от этого обращения даже поперхнулся:

— Не понял?!! — Он грозно свел брови на переносице, и опять превратился в легендарного бопла. — Как ты меня сейчас назвал?!!

— Ну-у…

— Ты мне тут не нукай, каплей! — Дед хрястнул кулаком по столу. — Что возраст мой смутил? Так я еще не Старый! И ты даже думать так не смей! И для тебя я навсегда останусь Дедом, или, на крайний случай, Иванычем! И никак иначе, Володя! Потому, что мы боевые друзья? Приказ ясен?

— Так точно, тащ кап три! — Проорал во всю глотку Ечин, как в былые времена.

— Ну, вот и славно! — Улыбнулся Ананьев. — А теперь выпьем по маленькой!

Они осушили свои рюмки, закусили солеными огурцами, которые смачно похрустывали на зубах, и Ечин вдруг спросил:

— Что теперь будешь делать, Дед?

Ананьев задумался на несколько минут, и только потом ответил:

— А что мне еще остается, Володя?.. Построю теплицу… И будем мы с тобой на этих шести сотках фрукты-овощи выращивать… Или цветы… Жить-то как-то надо… — И он внимательно посмотрел на Ечина.