— Они мне уже почти полчаса не нравятся, капитан! Как только на горизонте появились! — Ответил полковник, и взглянул на часы. — Наши уже должны быть на месте… Ладно! Посмотрим, что за придурков тут по морю носит!..

— Как же они уже достали, эти наши русские, нувориши! — Зло проговорил «капитан», и стукнул кулаком по приборной доске. — Все по миру слоняются, да нас, всех остальных позорят!

— Да уж, капитан… Есть такое…

— Была б моя воля, устроил бы я им маленькое «веселье» пониже ватер линии… Размером с кулак… И посмотрел бы, как они тогда веселились бы!..

Тесленко только улыбнулся в ответ:

— Ладно! Не кипи, капитан… Может, они и в самом деле все там перепились. — Полковник думал о том, что делают под водой его водолазы, и не принимал всерьез приближавшуюся яхту. — Щас подойдут, подарят бутылку вискаря, и почапают себе дальше…

— Ну-ну… Посмотрим…

«Капитан» сейнера, поучаствовав за время своей службы не в одной операции, на подсознательном уровне чувствовал опасность, исходившую от этой белой яхты…

Но приказывать полковнику Тесленко, или советовать, что-либо, не мог, потому что был всего лишь капитаном…

17 июня 2008 г.

Красное море…

Абордаж…

…15.05, яхта… …На яхте все так же гремела музыка, забивая все остальные звуки:

Очень медленно, уже дрейфуя на «холостом ходу», яхта приближалась к сейнеру, а на ее борту продолжалось бурное веселье «друзей»…

…Складывалось впечатление, что этим гулякам было совершенно все равно, что с минуты на минуту, они могут столкнуться бортами со стареньким сейнером — мол, бабки есть, утонет, так новый прикупим…

…И в этот миг, она меня узнала

И прошептала тихо6 «Не, не может быть!..»

И вероятно в обморок упала б,

Но я успел ее роскошный бюст словить…

…Едва-едва перекрывая грохот музыки, до гуляк донеслось предупреждение на английском языке, прозвучавшее из громкоговорителя сейнера:

— Внимание на яхте! Вы создаете опасность! Веду водолазные спуски! Отверните в сторону! Внимание!

Но на это сообщение на яхте никак не среагировали…

Белоснежная, словно айсберг, она неотвратимо приближалась…

И вот настал момент, когда высокий белый борт практически навис над низким бортом сейнера…

— Ей! Брателы! Вискаря хотите?!!

С борта яхты свесился подвыпивший мужчина средних лет, размахивая зажатой в руке ополовиненной бутылкой виски…

— Че отморозились, макаки? Русского языка не понимаете?!! Ха-ха-ха!!!

Полковник Тесленко вышел на палубу сейнера, рядом с ним был второй «дельфин», который тоже не мог сегодня нырять из-за ранения и занимался тем, что перебирал и подготавливал к спускам лежавшее на палубе водолазное снаряжение.

Тесленко уже хотел, было, что-то сказать, как вдруг…

Мужчина, который только секунду назад улыбался «во все тридцать два» и предлагал виски, резко изменился в лице, отпрянул назад от борта, а вместо него возникли…

— Бах-бах-бах! — Рявкнул выстрелами пистолет.

— Бах-бах-бах! — Пролаял в унисон второй…

Пули ударили Тесленко в грудь, и он повалился на палубу сейнера…

Рядом с ним лежал один «дельфин», а в капитанской рубке, заливая кровью приборы, второй… …И словно черти из табакерки, перемахивая через белоснежный борт, и прыгая вниз, на палубу сейнера, посыпались люди затянутые в черную резину гидрокостюмов с пистолетами в руках…

Они рассыпались по сейнеру, бодро пробежались по его немногочисленным помещениям, и уже через несколько секунд, один из них подошел к борту и крикнул, ожидавшим доклада на борту яхты Клещу и отставному полковнику:

— На глушняк!.