— Тогда обязательно.

Павел еле отмыл руки от масла. Немцы были чистюли и педанты, и идти в пивную с грязью под ногтями было не принято.

Вечером в казарму заглянул Гюнтер и заговорщицки подмигнул. Павел вышел вслед за ним.

— Садись.

За углом казармы стоял лёгкий бронеавтомобиль Kfz 221, состоящий в танковых частях, в разведке и у командиров батальонов и бригад.

Усевшись, Павел спросил:

— Откуда?

— Пригнали на техобслуживание. Это машина командира штаба сто четырнадцатого панцергренадёрского полка. А мы на ней в пивную съездим. Не пешком же нам идти, правда, Пауль?

— Конечно. Ох, и повеселимся мы сегодня!

Под пивную было отведено здание бывшей колхозной столовой — вероятно просто потому, что уцелело, не получив абсолютно никаких повреждений.

В зале за длинными столами уже сидели рядовые и младший состав. Здесь были пехотинцы, артиллеристы, танкисты — даже ветеринар затесался. Было изрядно накурено, и дальняя стена виднелась, как в тумане.

Гюнтер здесь уже бывал, и потому подошёл к стойке уверенно. Павел не отставал.

— Пауль, тебе платить, ты обещал. Выбирай по деньгам.

— Деньги есть, выбирай сам.

Деньги у Павла были — ещё те рейхсмарки, которые ему выдали в госпитале.

Гюнтер взял бутылку шнапса, две кружки пива и айсбан — тушёную капусту со свиными ножками.

Меню было сытным, но скудноватым. Понятно, не кафе в мирном Берлине.

Когда Павел вытащил пачку денег, чтобы рассчитаться, глаза Гюнтера расширились.

— Пауль, откуда у тебя такая куча денег?

— Получил за ранение и жалованье за три месяца. А где их тратить, сидя в танке?

— Тогда гуляем.

В углу играл патефон, в дальнем углу пьяная солдатня распевала «Хорста Весселя», отбивая ритм по столу пивными кружками.

Гюнтер прошёл в противоположный угол, где было потише.

— Садись, Пауль.

Они поставили тарелки на стол, уселись. Попробовали пиво. Павлу понравилось.

— О! Как в Мюнхене! — одобрил Гюнтер.

Принялись за свиные ножки, выпили по стопочке.

— Гюнтер, русские называют водку с пивом «ершом». Так мы с тобой быстро опьянеем.

— А зачем бутылку до дна пить? Я с собой заберу.

— Верно, мудрое решение. А даже если и напьёмся — кому какое дело! Только вот как обратно поедем?

— Думаешь, бронеавтомобиль помнём? — расхохотался Гюнтер. — Ну не пешком же идти выпивши.

Они болтали о том о сём. Неожиданно Гюнтер спросил:

— Пауль, ты не раз горел в танке, был ранен — я видел твой формуляр. Ты имел кучу денег, причём не оккупационных марок — это бумага, мусор, а настоящих рейхсмарок; ты воюешь на передовой.

— А где же мне быть? Тем более что я не на передовой, а в ремонтной роте.

— Ха! Стоит русским прорвать фронт — и, считай, что ты уже на передовой.

— Что ты предлагаешь?

— Не здесь и не сейчас. Поговорим завтра.

Часа через два они покинули пивную и уселись в бронеавтомобиль. Гюнтер, хоть и был пьяненьким, вёл его уверенно.

— Зайди ко мне завтра, — сказал он на прощание.

Утром, переодевшись в рабочий комбинезон, Павел зашёл в конторку к Гюнтеру.

— Здравия желаю, господин фельдфебель!

Тот поморщился:

— Ну зачем так официально, Пауль? Садись.

Павел уселся на табуретку.

Гюнтер выглянул за дверь — проверить, не стоит ли кто из ремонтников рядом. Потом уселся за стол и, понизив голос, спросил:

— Ты хотел бы служить на хорошем месте?

— Конечно, Гюнтер.