— Нам пора.

Они снова уселись в «эмку» в том же составе. Вот только отношение к нему стало другим, Павел это почувствовал.

Приехали они к прежнему особняку. Павел сидел в машине, и о чём разговаривали офицеры, он не слышал. Только особист провёл их всех на передовую, в блиндаж к лейтенанту. Тот, как увидел начальство, вытянулся по стойке «смирно». «Вот интересно, — подумал Павел, — в атаку с пехотинцами ходит, а начальства боится». А тут ещё и сам Павел стоит рядом, в немецкой униформе.

— Лейтенант, проводите нас в траншею. Надо нашего человека назад отправить. Минные поля на нейтралке есть?

— Не ставили.

Капитан и майор одновременно посмотрели на часы.

— Ну Павел, сейчас начнётся. Давай ползком вперёд. Полагаю, ещё свидимся. Удачи!

— К чёрту!

Павел выбрался из траншеи и пополз на нейтралку. Едва одолел сотню метров, как справа загрохотали пушки. На немецких позициях стали рваться снаряды. Понятно, немцев отвлечь решили: вроде сначала артналёт, а потом — ночная атака.

Павлу надоело ползти, он стал продвигаться вперёд короткими перебежками. Пробежит десятка два метров, упадёт. Осмотрится — и снова вперёд.

Таким образом он подобрался к передовой траншее немцев.

Ракет сегодня не пускали — немцы явно не хотели обозначать в темноте линию траншей, чтобы не попасть под артналёт.

Павел полежал с полчаса, разглядел, где мелькают каски часовых над бруствером, потом очень медленно подполз к передовой траншее и перемахнул через неё. Ему повезло, что в суете отступления немцы не успели натянуть ряды колючей проволоки.

Павел прополз ещё сотню метров, прежде чем встать. Он шёл вдоль дороги, вспоминая, где ремонтная рота. Был он там неполный день, выходил оттуда ночью и дорогу, конечно, не запомнил. Как говорится, ночью все кошки серы.

Он достал фляжку со шнапсом и, как учил майор, часть спиртного вылил на форму и сделал пару глотков. От него должно разить шнапсом, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения — солдат пьян.

Навстречу ему попались два пехотинца.

— Камарады? Где я? — Павел дохнул на солдат густым запахом спиртного.

Пехотинцы хихикнули.

— Друг, откуда нам знать? Ты танкист?

— Да. А что, по форме не видно?

— Темнота аж глаз выколи. Вроде вон там танки стояли, — один из солдат махнул рукой в темноту.

Через полкилометра Павел и в самом деле наткнулся на стоящий в отрытом капонире танк T-IV. В их батальоне таких не было. Чёрт с ним, завтра утром он разберётся.

Павел взобрался на танк и устроился спать на моторном отделении. От двигателя шло тепло. Павел сунул сумку под голову и мгновенно уснул — ведь он не спал уже две ночи.

Проснулся Павел от пинка по ноге. Разлепил глаза — над ним возвышался офицер в танкистской форме.

— Встать!

Павел неловко поднялся.

— Да ты пьян, танкист! От тебя шнапсом разит!

— Так точно, господин обер-лейтенант! — Павел скосил глаза на погоны офицера. Лицо офицера было ему незнакомым.

— Как ты здесь оказался, кто ты такой?

— Оберпанцерсолдат четвертого панцергренадёрского полка Пауль Витте. Позавчера мой танк подбили, экипаж сгорел, только мне удалось выбраться, — Павел демонстративно покачнулся.

Взгляд офицера смягчился. Остаться в живых и выбраться из горящей машины — это большая удача.

— Если бы не война, гренадёр, я бы определил тебя на гауптвахту. Ладно, я не буду строг, иди.

— Господин обер-лейтенант, меня вчера определили в ремонтную роту. Хоть убейте, но я не помню, где она.

Офицер улыбнулся.