— На «Тигре».

— А где он его взял?

— У него у самого спросите. Проехал через траншеи и встал около моей батареи.

— Разберёмся. Можете идти.

Старлей козырнул и ушёл. Капитан чертыхнулся, пробормотав: «Свалился ты на мою голову — теперь переводчика искать…»

— Зачем переводчика? — удивился Павел. — Я русский.

Едва услышав русскую речь, «смершевец» схватился за пистолет.

— Сука, власовец!

— Да что вы все с власовцем! Сначала старший лейтенант, теперь вы! Свяжитесь со СМЕРШем, ведомство Утехина, майор Турков.

— Так ты из зафронтовой разведки? Так бы сразу и сказал, — успокоился капитан. Он положил пистолет на стол и покачал головой.

— Сдай оружие и документы.

Павел достал из кобуры «вальтер» и положил его на стол. Из нагрудного кармана достал офицерское удостоверение. Капитан развернул его, сверил фото. Медленно прочитал по слогам немецкий текст.

— Так ты лейтенант?

— Так точно, командир взвода «Тигров», что стоят напротив нашей передовой.

Капитан выглянул в окно, как будто мог увидеть там танки.

— Подожди, я не понял. Ты немца убил и взял его форму?

— Да нет. Я окончил немецкую танковую офицерскую школу, мне присвоили звание. Служу в пятьсот седьмом танковом тяжёлом батальоне.

— Замысловато что-то.

Капитан постучал в стену. Вошёл сержант.

— Присмотри пока за ним, мне позвонить надо.

Павел вышел с сержантом и уселся в углу комнаты на снарядный ящик.

— И чего с немчурой возиться, — пробубнил сержант. — Пулю в затылок — и все дела.

— С чего ты взял, что я немец? — ответил Павел. — Я русский, свой, из разведки.

— О как! Тогда прости, формой твоей обманулся. Это что же, эсэсовская?

— Нет, танкист я.

— И по-немецки говоришь? — удивился сержант.

Павел ухмыльнулся.

— Как сейчас с тобой — по-русски.

Сержант хмыкнул, замолчал. Ругаться нельзя, «немец» оказался русским, мало того — из разведки.

— Табачку хочешь? Нашего, самосада. Ядрёный, аж до печёнок пробирает.

— Не курю.

Через полчаса из-за стены постучали, и сержант завёл Павла в комнату.

— Есть такой майор Турков в ведомстве. Вернее — был, погиб месяц назад. И в звании его повысили, подполковником был.

— Жалко.

— Тебя приказали к ним отправить.

Чувствовалось — капитан слегка растерян. Под конвоем Павла отправлять, как пленного?

— Вот что, держи мою плащ-накидку. Надень, чтобы народ не смущать, а то как бы самосуд не устроили. Машину я уже вызвал. Доставят тебя в СМЕРШ армии, там уже решат.

Капитан облегчённо вздохнул. С такими случаями он раньше не сталкивался.

Пока машина не пришла, Павел сидел под охраной сержанта. И в кузове полуторки его конвоировал он же.

Павел снял пилотку, сунул её под левый погон, запахнул плащ-накидку — только сапоги остались видны. Грузовик раскачивался на ухабах, скрипел всеми своими сочленениями, грозя рассыпаться на ходу. Но доехал.

Сержант передал Павла с рук на руки дежурному офицеру, а в отделе его сразу заперли в камеру.

Сколько прошло времени, Павел мог только предположить, поскольку при обыске с него сняли часы и ремень. Однако потом всё-таки вызвали на допрос.

Допрашивал его молодой капитан. Сначала последовали традиционные вопросы: фамилия, звание, где служил? Потом — как попал к немцам?

Павел подробно рассказал свою историю о ранении, о лечении в немецком госпитале, переходе фронта и встрече с Гурковым.