— Немчура, вылазь!

Павел откинул люк и высунул из проёма обе руки, показывая, что он безоружен. Вслед за руками он просунул голову и поднялся в люке до пояса.

— Вылазь, стрелять не будем!

У танка стояли несколько миномётчиков с автоматами в руках. Один сжимал в руке противотанковую гранату.

— Заблудился, немчура?

— Специально приехал, — ответил Павел.

— Ты гляди, сержант! Немец, а по-нашему говорит лучше нас с тобой!

Павел спрыгнул с танка. Всё, он у своих. Если сразу, в горячке, в азарте не застрелили, то в СМЕРШ он должен попасть живым.

— Ты что, пьян?

— К своим приехал. Мне бы командира.

Вокруг танка собрались бойцы, поглядеть на «Тигра» вблизи было интересно всем. Издалека, на поле боя видели изредка, а чтобы вблизи, да пощупать — нет.

— Робяты, глянь, какой огромный!

Возник сначала старшина, следом — старший лейтенант. Он посмотрел на танк и, хмыкнув, спросил:

— Что происходит?

— Вот, танк к вам пригнал. К оперу из СМЕРШа мне надо, — объяснил Павел.

Старлей, услышав чистейший русский язык, удивился.

— Власовец, что ли?

— Почему власовец? Я разведчик, из ведомства Утехина, — немного приукрасил Павел.

Бойцы вокруг восхитились.

— А мы думаем — немчура! А он — наш! Эй, разведка, за танк, небось, орден дадут!

Вокруг засмеялись, напряжение спало.

— Чего на тебе форма немецкая? — поинтересовался старшина.

— Я что, в глубокий тыл к немцам в советском обмундировании ходить должен? И с ППШ на груди?

Старшина сконфузился. И в самом деле, брякнул, не подумавши.

— Закурить не хочешь? — подступили к Павлу бойцы. И тут же засыпали его вопросами.

— А управлять такой махиной тяжело? А то мы испугались поперва. Прёт на нас танк и не стреляет — никак живьём раздавить хочет.

— Разговорчики! — пресёк сержант. — Пошли, разведка!

Павел направился за офицером, услышав сзади:

— Вот повезло парню — танк у немцев угнал. Небось, в звании повысят или орден дадут.

— Ты сам попробуй в тыл немецкий сходить и танк угнать. Тебе точно орден дадут — если вернёшься, конечно.

Бойцы засмеялись.

Шли долго, около километра. На Павла косились — уж слишком непривычно было видеть старлея-артиллериста и рядом с ним — немецкого танкиста в полной униформе. Руки у Павла не были связаны, и пистолет при нём оставили, и оттого всё выглядело ещё более странным.

Едва они дошли до ближних тылов, как в небе послышался гул моторов. Вскоре показались две чёрные точки, превратившись в пикировщики «Ю-87», прозванные солдатами «лаптёжниками» за обтекатели на неубирающихся шасси. Они зашли в пикировании и сбросили бомбы.

— Принесло тебя на нашу голову, — с досадой сказал старлей. — Ведь они твой танк бомбят, а миномётная батарея рядом.

Что мог сказать в своё оправдание Павел? Он только пожал плечами.

В той стороне, где стоял танк, раздалось несколько взрывов. Старлей сплюнув, сказал:

— Да мы уже пришли.

Они зашли в избу, и старлей постучал в дверь. Из-за двери крикнули:

— Открыто.

За небольшим столом сидел капитан, курил «Беломор». Дым в комнате стоял коромыслом.

— А, Гладковский, привет. Это кто с тобой? Пленного, что ли, взяли?

— Да нет, сам к нам на танке приехал. Белым днём, через наше минное поле — и не подорвался. Повезло.

— На каком танке? — не понял опер.