Баба благополучно пронеслась мимо стога и Юрки, но следом за ней, быстро сокращая разрыв, уже неслись преследователи. Таран мгновенно понял, что орать им: «Стой! Стрелять буду!» — бессмысленно. Надо просто стрелять — и без разговоров.

Он нажал на спуск, когда Чабан был метрах в трех от него, а Кока с фонарем — чуть подальше. Грохот очереди крепко ударил Тарана по ушам. Он целился только в Чабана, но влетело и Коке. Первый аж подскочил на полметра с каким-то диким нечеловеческим выкриком, упал на спину и больше не шевелился. А Кока свалился на бок с глухим стоном и принялся материться. При этом Тарану показалось, будто он пытается вытащить пистолет, и Юрка еще раз нажал, благо фонарик, выпавший из руки Коки, светил как раз на раненого. Удар пуль перевернул Коку навзничь, и он разом стих.

Все произошло так быстро, что Таран даже перед самим собой не смог бы точно оценить свое поведение. Юрка понял одно: он убил еще двух человек. И лесное эхо уже разносило об этом весть во все стороны. Он подхватил левой рукой кейс, правой автомат и помчался бегом примерно в ту же сторону, что и баба.

И даже не «примерно» в ту сторону, а прямо по ее следу, как выяснилось. Потому что, не пробежав и двадцати метров, Таран едва не наступил на нее, ничком лежавшую на стерне, оставшейся от покоса.

Поначалу Юрка удивился: он в нее никак попасть не мог, а эти двое не стреляли. Через несколько секунд сообразил, что она просто с перепугу грохнулась. Соответственно и самому стало стыдно за себя: во лихой — собственных выстрелов испугался!

— Э, девушка! — позвал Таран каким-то не своим, до ужаса хрипатым и басовитым голосом. — Вы живая?

— Ж-живая, к-кажется, — пробормотала та трясущимися губами. — Вы кто? Мент?

Если б она рожу Тарана увидела, то не стала бы спрашивать. Все-таки он не старше своих лет выглядел, даже с синяками. А голос у него охрип оттого, что в горле пересохло.

— Я так… — ответил Таран, не зная, чего соврать. — Гуляю.

— С автоматом? — спросила баба.

— Ну! Так спокойнее.

— А в чемодане деньги?

— Во любопытная, блин! Юрка даже повеселел от такой простоты.

Теперь я понял, за что они вас убить хотели… — серьезно произнес Таран. — Спрашиваете много.

— Нет, — мотнула головой баба, — не из-за этого. Я знаю слишком до фига. Хотя и случайно. Как тебя зовут, а?

— Юра.

— А я — Шура. Спасибо, что выручил…

Она поднялась на ноги.

— Ой, как же колко-то! — проворчала она. — Пока бежала, не чуяла…

Платье у нее, как видно, было шибко легкое даже для летней ночи. Дама поежилась от холода, немного согнулась, взяв себя за локти, а потом вдруг сорвалась с места, пробормотав:

— Доза! У них моя доза была!

И, уже не вспоминая про стерню, помчалась обратно к машине.

Таран, услышав слово «доза», догадался, что речь идет не об инъекции инсулина (хотя он даже не знал о таком препарате для диабетиков). Наркоманов и наркоманок он считал людьми кончеными, как и алкашей, допившихся хотя бы до той стадии, на какой находились его родители. Общаться с ними, когда они в кайфе, — очень тугое дело. Гонят пургу и ничего не соображают. Когда не в кайфе, а в ломке, — вообще жуть. Одна мысль — где достать бабки, найти дозу и ширнуться.

Добежав до машины, соискательница дозы включила в кабине свет и начала там усердно шарить.