— Пристегнись! — Ствол «ТТ» указал на ремень безопасности. Юрка выполнил и это распоряжение.

— Ты такой хорошенький! — любвеобильно произнесла Шура и закатилась хохотом. При этом указательный палец лежал на спусковом крючке «ТТ», дуло которого вертелось в нескольких сантиметрах от Юркиного носа. Чуть-чуть посильнее нажмет — и…

Как мозги у людей через затылок вылетают, Таран уже видел.

А в следующее мгновение кайфованная уселась ему на колени и, продолжая играть пистолетом у Тарана под подбородком, пропела:

— «Я-а хочу-у быть с тобо-ой…»

Таран такого желания никак не разделял. Эта стерва была еще похуже Дашки. К тому же старая уже, лет тридцать ей, наверное, а главное — на иголке торчит. Тем более под пистолетом заниматься любовью — это еще то удовольствие!

Шура быстро повернулась, немного подпрыгнула, кажется, и вскочила обоими коленями на сиденье, усевшись Юрке на ноги, а затем, жадно обхватив Тарана за плечи, пробормотала, приставив ему пистолет к затылку:

— Вот сейчас нажму — и нас обоих убьет! Пых! Ха-ха-ха-ха!

Слава Аллаху, этот «пых» в натуре не состоялся. Но никто не мог гарантировать, что не состоится в следующий раз.

На Юрке, как известно, была одежка, в которую его наряжала Даша, — то есть футболка и тренировочные штаны. Так вот, Шурка, не выпуская пистолета из руки — теперь дуло «ТТ» глядело Тарану в живот, — ловко и молниеносно сдернула эти самые штаны вместе с трусами, а затем оттянула ремень безопасности, пронырнула под него головой, плечами и грудью. Да еще и подол успела подобрать, так что сидела теперь на Юркиных коленях голой задницей. Трусов у нее под платьем не имелось. А Таран оказался зажат между ней и сиденьем.

— Ты чувствуешь мое тело-о?! — томно спросила Шура.

Таран чувствовал, но не спешил радоваться — этот вопрос наркоша задавала, приставив пистолет к его подбородку.

— Ну, чувствуешь или нет? Отвечай!

— Чувствую… — пробормотал Таран, хотя чувствовал только ненависть к самому себе, поскольку боялся лишний раз пошевелиться. Наверное, ему было бы вполне по силам выкрутить у ведьмы пистолет, но попробуй-ка ухвати ее за руку! Нажмет — и у него мозги через макушку брызнут… Вот влип, прости Господи!

— Тогда — поехали!

Шура небрежно бросила пистолет куда-то за спину. Он мягко упал на заднее сиденье и, слава Богу, не стрельнул. Но прежде чем Юрка успел опомниться, кайфованная повернула ключ в щитке…

— «Пое-едем, красо-о-отка, ката-а-аться-а! Давно я тебя поджида-а-ал!» — загорланила Шура. Небось Русланова так фигово даже после ГУЛАГа не пела…

Но само собой, Тарана беспокоили вовсе не вокальные способности Шуры, а то, что она, развернув джип, погнала его куда-то в темноту, в том направлении, откуда машина приехала в лог. На полном газу, пренебрегая ямками, кочками и другими неровностями рельефа. Издавая разные нечленораздельные вопли и елозя задницей по Юркиным коленям.

Этаким лихим карьером она вогнала джип в просеку. Таран только охнуть успел, когда Шура вписывалась в очень крутой поворот сразу за въездом на дорогу. Запросто могли бы врезаться в столетнюю сосну. Он как-то непроизвольно обхватил бабу за талию, чем вызвал только дикий восторженный визг, а потому торопливо убрал руки.

Но психованная не унималась. Придерживая левой рукой баранку, она правую просунула себе между ног — одна из которых, между прочим, стояла на педали газа! — и ухватила Тарана, что называется, за «петушка». На скорости примерно 60 км в час.