— Семен Михалыч, очередные! — представила сестра. — Гляньте, какие хорошенькие!

— Да чего там, нормальные… — отмахнулся тезка командарма 1-й Конной. — На той неделе один вообще с откушенным носом пришел! А это что… Чего отмечали? Неужели где-то получку дали?

— А не все равно? — буркнул Таран, усаживая Чалдона на черный дерматиновый топчан. — На свои пили, не на ваши. Видите, человек кровью истекает! И со спиной чего-то…

— «Иду с дружком — гляжу, стоят, они стояли ровно в ряд, они стояли ровно в ряд — их было восемь…» — приблатненно пропел лекарь, подходя к Чалдону. — Готовьте перевязку, Зина!

Таран посмотрел на книгу и сообразил, что она существует для того, чтоб туда фамилии, имена и отчества пациентов записывать. Ему что-то не с руки было такие данные о себе оставлять. Хрен его знает, положат Чалдона в больницу, а туда заявится Жора или еще кто-то из ихней конторы. И может случайно в Чалдонову версию не поверить. Пошлет уточнить, кто Чалдона в пункт доставил — а там Таран с отчеством и, не дай Бог, домашним адресом. Ну-ка, на фиг такое счастье!

— Ой, дурак же я! — хлопнув себя по лбу, вскричал Юрка, как будто вспомнил чего-то. — Я ж сумку на улице оставил!

И бегом выскочил из травмпункта на улицу. Вот он-то точно вприпрыжку проскочил несколько десятков метров и запрыгнул к Шурке в «Тойоту».

— Ходу! — выдохнул он.

«Кошкин дом»

Отдышавшись, Юрка спросил:

— А куда мы едем, ты не знаешь?

— Знаю, — ответила Шурка. — Ко мне домой.

— Тебя ж там этот Вова в два счета найдет! — напомнил Таран.

— Он еще не хватился. Во-первых, он тоже человек и спит. А во-вторых. Чабан с Кокой еще не должны вернуться. Он тем, кто в расход выводит, дает до утра оттянуться. Завтра — другое дело. Но мы надолго там не останемся. Мне только надо кое-что из шмоток прихватить. А потом поедем к Оксанке, подруге моей. Я вообще-то думала сразу ехать, но потом вспомнила, что у меня одно платье. Даже трусов нет.

— А у тебя этот, припадок, не начнется? — спросил Юрка.

— Если и начнется — не страшно. У меня дома такая хреновина есть — вибратор. Вставишь ее — и мужик не нужен.

Таран про такие хреновины слышал, но в натуре никогда не видел. Ладно, лишь бы его больше не припахивали…

Шурка свернула куда-то во дворы, сначала в подворотню въехала, потом протиснула «Тойоту» между мусорными баками, дальше были какие-то заборы, гаражи, «ракушки», сарайчики. В этом районе Таран ни разу не бывал и хрен бы до утра отсюда выбрался, если б ему предложили сделать это самостоятельно. Вообще-то уже светать начало, но особо не развиднелось. А фонарей в этих улочках отродясь не водилось. Асфальт и тот лежал далеко не везде.

Наконец въехали в промежуток между двумя очень старыми деревянными домами. Оба они покосились от ветхости, и стены были с улицы подперты бревнами и рельсами. Юрка даже поволновался — выдержат ли они сотрясение почвы от проезда «Тойоты»? Уж больно хилые.

— Вот этот, справа, — мой «Кошкин дом», — грустно усмехнулась Шура. — Тридцать два года прожила. Родители здесь померли, бабка…

— А почему «Кошкин»? — спросил Таран.

— Потому что я его все время поджечь мечтала. Чтоб новую квартиру получить. Чтоб как в сказке, помнишь: «Тили-бом, тили-бом — будет кошке новый дом!» Но так и не решилась…

— Придурочная! — оценил Юрка.