|
Ты меня понимаешь, юноша? Ежели она сбежит и наделает нам хлопот, виноват будешь ты. А то, что она оттуда сбежит, — это почти сто процентов. У нас там нет дискотек, кафе-мороженых и баров, там все сурово и строго, как в воинской части. К тому же номера с ванной и двуспальной кроватью у вас не будет. Видеться тоже придется нечасто. Она будет жить в комнатке с четырьмя другими бабами, которые уже притерлись друг к другу. Как ее встретят — неизвестно. Понимаешь? А у нее жизненного опыта еще немного. Не так скажут, не туда пошлют — и пойдут обиды. Еще один фактор: у нас там семь женщин и не один десяток мужчин. Не в обиду тебе будь сказано — есть намного поздоровее, поумнее и повзрослее тебя. Увести ведь могут! Готов к такому повороту? Я уж не говорю, что она, возможно, не очень подойдет для того, чем ее там заставят заниматься. А нахлебников у нас там не держат. Кем она работала?</style>
— <style name="0pt0">Продавщицей на рынке… — произнес Таран сумрачно.</style> — <style name="0pt0">Ну вот, а у меня там никакого ларька-чипка нет. Мне повариха нужна, причем толковая. Готовить она умеет?</style> — <style name="0pt0">Умеет, — сказал Юрка. — Знаете, Генрих Михайло</style><style name="0pt0">вич, если человеку объяснить, что у него нет другого выхода, всему научиться можно.</style> — <style name="0pt0">Наивный ты парень все-таки, — усмехнулся Птицелов. — Если б все так просто было, мы бы сейчас при коммунизме жили…</style> <style name="0pt0">Юрке сразу показалось, что Генрих Михайлович произнес слово «коммунизм» не как символ проклятого тоталитарного прошлого, а как символ светлого грядущего.</style> — <style name="0pt0">Пять минут тебе на раздумье и выбор. То есть либо ты вообще покидаешь мое учреждение и забываешь все, о чем тут разговаривали, либо прямо отсюда отправляешься туда, куда я тебя направлю, либо заезжаешь к Наде и пытаешься ее уговорить. На это отвожу сорок минут, из них двадцать — на дорогу. Включая время на уговоры и сборы, ты должен сесть с ней в машину ровно через двадцать минут. Ну, через двадцать пять — крайний срок. Родителям может оставить записку, что уехала с тобой в Сочи. Если не уложитесь — ребята уедут без вас. Крутитесь дальше самостоятельно и забудьте этот телефон.</style> — <style name="0pt0">А если ее, когда мы приедем, дома не окажется? — взволновался Таран.</style> — <style name="0pt0">Это можно загодя проверить, — сказал Генрих. — Вот телефон, звони. Знаешь ее номер?</style> — <style name="0pt0">Не помню… — с некоторым стыдом произнес Юрка. Вообще-то он когда-то записывал телефоны одноклассников, и дома, в какой-нибудь записной книжке, Надькин телефон мог найтись.</style> — <style name="0pt0">Ничего себе! — покачал головой Птицелов. — Надо думать, хорошо ты ее знаешь, если телефона не помнишь! А вот я ее телефон знаю, потому что у меня определитель стоит.</style> — <style name="0pt0">А адрес откуда узнали? — заодно полюбопытствовал Юрка. — И про лавочку у подъезда?</style> — <style name="0pt0">Потому что у меня в компьютере есть справочник, по которому можно определить, где какой те</style><style name="0pt0">лефон установлен. Элементарно, Ватсон. Послал машину во двор, они осмотрелись и сообщили мне обстановку. В том числе и о том, что около подъезда лавочка стоит. |
