— Здравствуйте! Присаживайтесь, молодой человек. Я — Птицын Генрих Михайлович, директор частного охранного предприятия «Антарес». Может, тоже представитесь для начала?

— Меня зовут Юра… Таран Юрий.

— Знакомая что-то фамилия… — Птицын наморщил лоб и сдвинул густые, как у Брежнева, брови. — Первенство города среди школьников?

— Да… — кивнул Юрка. — Было дело.

— Понятно. Вы мне, значит, хотели передать привет от Вольдемара? А я, между прочим, не знаю такого человека. Может, назовете точно, кто вас послал?

— Душин Алексей Иванович.

— Душин… — опять наморщил лоб господин директор. — Толстый такой, ниже среднего роста, темноволосый? Лицо такое бледное, с усами?

— Нет, вы что-то путаете, по-моему… — удивился Таран. — Он, конечно, плотный, но не толстый совсем. И рост выше среднего, голова седая, лицо красноватое. И усов у него не было…

— Наверное, спутал! — согласился Генрих Михайлович. — А он что, по-прежнему в милиции работает?

— Вообще-то он фермер… — Таран уже начал беспокоиться.

— Это он вам сам сказал? — прищурился Птицын.

— Просто я у него был на ферме.

— Батрачили?

— Нет, я там прятался… — И Таран, ощущая явное недоверие Генриха Михайловича, взялся рассказывать всю свою историю, начиная с нападения на «лже-Крылова» и кончая своим появлением у Веретенниковой. При этом он старался рассказывать только то, что сам знал наверняка и видел собственными глазами. Все догадки и домыслы оставлял при себе. В них недолго было и самому запутаться, и других запутать. Хотя, честно говоря, особых надежд на помощь этого самого Генриха Юрка не питал. Что эти самые частные охранники могут? Во-первых, они сами немало смахивают на бандитов, а во-вторых, видно по внешности — контора небогатая. Жора и Седой смотрелись куда респектабельней.

Удивительно, но, несмотря на всю серьезность ситуации, Тарану не было страшно. То ли подсознание подсказывало, что, несмотря на суровый внешний вид и подозрительность, Генрих Птицын (Юрку так и подмывало назвать его <style name="0pt0">«Генрихом-Птицеловом») вполне добрый и хороший человек, то ли просто Таран столько всего натерпелся за эти дни, что уже разучился бояться.</style>

<style name="0pt0">Про Генриха-Птицелова Юрка на уроке в школе когда-то слышал, а может, в книжке где-то читал. Помнил только, что был такой король и что правил он в средние века, а вот где — в Англии, Франции или Германии — уже позабыл. Но к Птицыну здорово подходила такая кликуха, во-первых, из-за фамилии, а во-вторых, Таран все время чувствовал в нем охотника, который на Юрку — маленькую, но очень гордую птичку — силки расставляет. Чувствовал, но все равно не боялся. Потому что говорил правду.</style>

<style name="0pt0">Птицын Тарана слушал внимательно и почти не перебивал. Лишь пару раз, может быть, кое-что уточнял. Например, попросил поподробнее описать, как выглядел Валентин Крылов. Потом почему-то поинтересовался аптечкой, которую Юрка сразу же достал из кармана и положил ему на стол. Генрих-Птицелов открыл коробочку, вынул один тюбик, рассмотрел и положил обратно.</style>

<style name="0pt0">Когда наконец долгое повествование Тарана было закончено, он спросил:</style>

— <style name="0pt0">Ничего больше не хотите добавить?</style>

— <style name="0pt0">Вроде больше нечего… — пожал плечами Юрка.