— Слушаю!

— Это от Вольдемара… — не очень толково произнес Юрка. — С приветом…

— Приятно слышать, — прогудел бас. — Хотелось бы встретиться и побеседовать поподробнее. Через десять минут выйдите из подъезда во двор и садитесь на лавочку. Прямо у подъезда. До встречи!

И в трубке запищали гудки.

Юрка только глазами похлопал. Он же не сказал этому Генриху, где находится! Откуда тот узнал, что во дворе около Надькиного подъезда имеется лавочка? И как этот дядька узнает его, если ни разу не видел?

— Ну что? — спросила Надька.

— Не знаю, — пробурчал Юрка, — ерунда какая-то. Говорит, выходи во двор через десять минут и садись на лавочку.

— На чей двор? — вылупилась Веретенникова.

— На ваш…

— Так они, выходит, знают, что ты у меня?

— Получается так, если все это вообще не розыгрыш. Или, может быть, они меня с кем-то из знакомых перепутали?

— Ой, Юрка-а! — забоялась Надежда. — Может, не ходить, а? Может, это бандиты тебя выследили?

— Ну, они бы тогда не стали звонка дожидаться, а на квартиру кого-то подослали. Тем более что телефон этот мне дал Душин перед самой смертью. Он его больше никому не мог сказать после меня. Нет, тут что-то не то…

Но додуматься до разгадок за десять минут Юрка просто-напросто не успел. Они как-то очень быстро протекли. Таран подумал, что, чем маяться и гадать на кофейной гуще, уж лучше сразу решить все вопросы… В 17.15 он сказал:

— Надюха! Доставай мое барахло!

— И автомат тоже? — испугалась Веретенникова.

— А что делать? Тебе оставить? — нервно произнес Юрка. — Сдаваться так сдаваться…

Надька полезла в гардероб и вытащила из-под тряпок «дипломат» и пакет. Таран в это время положил в карман джинсов оранжевую аптечку со шприц-тюбиками. Взял у Надежды вещи и решительно пошел к выходу.

— Ну, до свидания, Надюша… Увидимся, точно говорю!

— Юрчик! — припала она к нему. — Боюсь я…

— Не трави душу! — буркнул Таран и торопливо выскользнул за дверь. Пока он спускался по лестнице, Надежда осторожно поглядела в окно. У них во дворе машин парковалось немного, и она даже знала, кому принадлежит большинство из них. Поэтому серую «Волгу», которая явно была нездешней, она сразу приметила.

Прячась за занавеской, Надежда стала наблюдать и за «Волгой», и за лавочкой у подъезда, которая хорошо просматривалась из окна кухни. Вот из подъезда вышел Таран и сел на лавочку, положив на колени пакет с автоматом, а поверх него — кейс. Почти сразу же после этого из «Волги», стоявшей метрах в пяти от подъезда, вышел молодой мужик. Коротко стриженный, в светло-голубых джинсах, черной рубахе с короткими рукавами и в темных очках. Он неторопливо подошел к лавочке и спросил Юрку:

— Вы от Вольдемара?

— Да, — ответил Таран, хотя голос у этого мужика был совсем не похож на тот, каким разговаривал Генрих.

— Садитесь в машину! — пригласил незнакомец. И Юрка пошел за ним к «Волге». Когда открылась задняя дверца, Надежда успела заметить чью-то ногу в кроссовке, торопливо убравшуюся внутрь салона. То есть в «Волге» сидели не только водитель и парень в черной рубашке, но и еще кто-то. «Чернорубашечник» пропустил Тарана на заднее сиденье, в середину диванчика, а сам сел справа и захлопнул дверцу.

«Волга» тут же покатила к выезду на улицу.