|
Теперь ему было ясно — зажали! Хоть и похожа нарезная «сайга» на <style name="7pt">«Ка</style>лашников», но в магазине у нее только десять смертей. Три патрона уже сжег. Правда, наверху, в секретном ящичке письменного стола, лежит нелегальный «стечкин». Но он наверху, а Душин здесь. И там, наверху, уже нет Вальки Крылова, а есть кто-то из этих гадов. Хана тебе, товарищ майор запаса, не отмахаться… Если бандиты дернутся разом и с лестницы, где поскрипывает пол, и из-за угла, где топчется несколько человек, не успеет он. Гранату бы… Но кто ж знал, что она на гражданке понадобится! Подобрал бы в Чечне на память. Ладно, лишь бы живым не попасть!
Он переводил мушку то на лестницу, то на угол… Ну, покажитесь же, сволочи! В это время на лестнице заскрипели половицы — Пятак вообще-то просто переминался с ноги на ногу, но Душин подумал, будто оттуда кто-то спускается, и направил карабин в ту сторону. А Седой тем временем подобрался к углу и, быстро выставив ствол автомата, но не выставляя головы, нажал на спуск. Длинную очередь высмолил — патронов на десять-двенадцать! Две или три пули, пущенные наугад, угодили в дверной проем, расшибли кафель за спиной Душина. Но одна его достала, пронизав навылет мышцу левой руки. — Ё-о-о! — вырвалось у него непроизвольно, и там, за углом, поняли — цель поражена! — Давай! — рявкнул Седой, и один из Гогиных братков, убежденный, что после такого полива за углом живых не будет, выскочил из-за угла. Однако Душин все же сумел нажать на крючок правой рукой. Гогин браток отлетел к стене, схлопотав прямо в лобешник. Но тут сверху Пятак шарахнул из «Макарова» и угодил Душину в левый бок, чуть повыше бедра. Майор запаса выронил карабин и уткнулся лицом в пол. — Братва! — завопил Пятак в восторге. — Хорош шмалять! Все кончились… И сбежал по лестнице в прихожую, куда уже заскочили Седой и двое уцелевших ребят Гоги. — Где второй? — спросил Седой, смахивая пот со лба. — Бородатый? Там лежит, на втором этаже. — Живой? — Не-а… Он за ружьем полез, я и доделал на фиг, — уже поняв, что допустил оплошку, попытался оправдаться Пятак. — Ты козел, понял?! — взревел Седой. — Ты что, килле<style name="2">ром, блин, работаешь? Они нам живые были нужны, чтоб показать, где чемодан! Где девка?!</style> — За забором осталась… — пролепетал Пятак. — Ищи ее, придурок! — Седой, держа автомат на весу, ткнул им Пятака в брюхо. — Не найдешь — пожалеешь, что на свет родился! Пятак побежал бегом. Седой глянул на часы: <style name="20">5.34. </style>Значит, час с небольшим провозились. Если поверить Самолету, то до <style name="20">7.00</style> утра менты сюда не наедут, даже если кто-то стукнет насчет стрельбы на ферме. Значит, на поиски чемодана осталось меньше полутора часов. А дом большой. Комнат восемь, кухня, чердак с мансардой… Да! А где этот пацан? Седой сгоряча как-то позабыл про Тарана. Неужто слинял? Нет, не должен был. Все окна первого этажа с решетками, а на втором этаже Пятак с Микитой шуровали… Где-то здесь должен быть. — Так! — рявкнул Седой. — Вы двое шмонаете все наверху. Ковыряйте все шкафы, столы, диваны, половицы — короче, все! Ищите кейс с бумагами, понятно? Без него нам к Самолету дороги нет! Братки дружно кинулись наверх, а Седой решил глянуть Душина — может, еще живой? Отпихнув от него карабин подальше, пощупал запястье. Вроде тюкает! И кровь сочится! Значит, живой еще, падла! Седой перевернул раненого на спину, похлопал по щекам: — Очухивайся, очухивайся, козел! Душин застонал, открыл глаза, мутно глянул на Седого: — Дай помереть спокойно, а? А лучше — пристрели по-быстрому… О-ох, ма-а… — Хрен тебе, гражданин начальник! — проворчал Седой. |
