Как раз в этот момент сверху до их ушей долетели слова Чалдона, начинавшего переговоры с Пятаком.

— Пожалуй, подерутся они! — заметил Душин.

— Все равно и те убьют, и эти… — произнес Юрка упавшим голосом.

— Это так, но, покамест они друг друга мочить будут, есть шанс уйти… — сказал Алексей Иванович.

— Куда? — вздохнул Юрка. — Руки-то связаны… А шкаф, который наверху стоит, и вовсе не сдвинуть.

— Руки уже сейчас освободить можно. Был бы я покрепче — развязал бы, но ты и сам обойтись можешь. Перекатись вон туда, там кирпичный столб фундамента. Повернись к нему спиной, растяни эластик посильнее и три об угол столба покрепче. Минут за пять перетрешь. А шкаф… Ну, и его, если жить захочешь, одолеешь…

Потом Душин, немного передохнув, сказал:

— Если жив останешься — запомни телефон в городе: 45-67-23. Спросишь Генриха и передашь ему привет от Вольдемара. Запомнил? Если он тебе назначит встречу — расскажешь все как было. Возможно, он и тебе поможет, и за меня расквитается…

Это были последние слова майора запаса. Он глубоко вдохнул — и больше не дышал. В темноте Таран его лица не видел, но понял — все.

Сразу после этого Юрка перекатился туда, где был кирпичный столб, и стал перетирать Микитин поясок. Упорно и ожесточенно, а по щекам у него катились злые, непрошеные и непреодолимые слезы. Не от боли — от ярости и чувства вины. И перед Душиным, и перед Крыловым. То есть перед теми, кто пожалел их с Дашей и пустил переночевать, не зная, что этим себе смертный приговор подписывают. А виноватым Юрка чувствовал себя потому, что прохлопал бегство этой красивой гадины, которую надо было бы применить еще там, в «камере» на складе вторсырья. Или пристрелить тогда, когда они в лес заехали…

Юрка освободился от пут как раз тогда, когда началась стрельба. И для пробы уперся руками в люк, еще придавленный шкафом. Он стоял на невысокой лесенке всего в три ступени и пытался сдвинуть непосильную тяжесть. Потом понял, что не удастся, выматерился в бессильной ярости и уселся на труп Микиты. Минуту или меньше слышал тарахтение автоматов, звон гильз, падавших на пол, а потом грохнул гранатный взрыв, от которого он на несколько минут оглох и не слышал ни шума от падающих на пол обломков шкафа, ни топота Прони и его бойцов, ворвавшихся в дом. Через какое-то время слух вернулся, он услышал, что стреляют где-то далеко от кухни, и решил еще раз попробовать. Взобрался на самую верхнюю ступеньку лесенки, уперся в крышку люка не только руками, но и спиной, распрямился — и выбрался на волю. Почти как князь Гвидон из сказки — «вышиб дно и вышел вон».

Первым, что он увидел в кухне, был труп Кума и валявшийся около него автомат. Граната достала его как раз в тот момент, когда Кум отсоединил от «АКС-74у» пустой магазин, а полный еще не прицепил. За него эту работу проделал Юрка, который хоть и не служил в армии, но собирал и разбирал автомат на уроках основ безопасности жизнедеятельности (ОБЖ), куда вошел в сокращенном виде советский курс начальной военной подготовки (НВП). Правда, он из автомата ни разу не стрелял, но полагал, что сумеет пальнуть не хуже, чем из помпового ружья.

Казалось бы, не стоило тратить несколько секунд даже на то, чтобы подбирать автомат, присоединять магазин и досылать патрон в патронник.