Прорывался я не зря: наша царица Тамара отдыхает в горнице, похожей на будуар мадам де Помпадур. Огромная кровать со сбитыми одеялами и подушками, балдахины и балахоны, кружева и занавески с рюшечками. И спертый запах левкоя, все пропитавший.

Честная девушка сидит перед зеркалом и поспешно приводит себя в респектабельный вид: пудрит мелкое и подвижное личико; её волосы на голове смахивают на куст жасмина после бурана.

Сдается, мое бестактное вторжение случилось в самую фривольную минуту любви? Вот так всегда: кто-то волнуется, как отличник перед диктантом, а кто-то получает тридцать три удовольствия в парах левкоя и хлюпающей вагины. Слышно, что один из таких счастливчиков сипит под кроватью.

— Сурок, мать твою так, — говорю, — если там, вылезай.

— Нет там никакого Сурка, — вопит слободская Помпадурша. — Чегось надо?

— А кто есть? — шаркаю ногой и как бы невзначай извлекаю топор. Из-за спины.

— Идиот! — орет не своим голосом потаскуха. — У меня клиент!

— Покажись, клиент, — требую.

Из-под ложа раздается обреченный вздох и миру появляется упитанный и потной представитель из солнечной Средней Азии. В тюбетейке.

Я добродушно улыбаюсь ему: свободен, любитель медово-блядского кишмиша. И он снова уползает под защиту балдахина. Тамара закатывает глаза, я пожимаю плечами: дети солнца, они такие незатейливые, и спрашиваю о Суркове.

— Не знаю, — рычит невеста, — уехал со слободскими. Трое их было.

— Трое?

— Двое молоденьких, а знаю только Кутю.

— Кутя, — вспоминаю. — Есть такой.

— Еще чего надо? — смотрит с ненавистью: испортить такой прекрасный и многообещающий вечерок.

— Счастливого Рождества, — ухожу.

— А топор положь на место, мерзавец! — орет в спину и ещё какую-то непроизносимую тарабарщину; по-моему, на языке своего благодетеля.

Я пробежал по снежному жестяному настилу, прыгнул в машину, включил печку и поскрипывающие по стеклу «дворники».

Ничего не понимаю: если это невеста Сурка, тогда кто я? Создается впечатление, что я угадал в пургу, и все мои попытки выбраться на столбовую дорогу пусты. Лишь иногда призраки приобретают очертания людей, чтобы потом раствориться в метели. Я хожу кругами близ теплого овина, не понимая, что нахожусь рядом с местом, где можно укрыться от непогоды и решить все свои краткосрочные проблемы.

Проблема у меня одна — найти ниточку, чтобы размотать весь клубочек. Преждевременный уход отчима повлек за собой другие смерти. Самая необъяснимая — это гибель Алисы. Но и здесь возникли вопросы. А если она тоже входила в эту подозрительную во всех отношениях «Красную стрелу»? Выполняла боевой приказ, знакомясь со мной? Случайная встреча в скором поезде Москва-Стрелково? Однако этого не может быть, потому что не может быть. И где Иван, обещал приехать и нет его?.. Эх, где ты, теплый овин, пропахший коровками и сеном?.. Занесенные снегом, сарайные постройки угадывались за стеклом автомобиля, к сожалению, это были не мои овины.

Скоро путешествие прервалось — я знал, где искать Кутю.

Это был известный перекупщик краденного и ростовщик; проживал в большом и каменном особняке, выстроенном на проценты от ссуд. Территория в соснах была окружена высоким и крепким забором. Пространство у ворот и калитки простреливалось двумя телеметрическими камерами. Не долго думая, снежками залепил недремлющие ока, чтобы потом совершить марш-бросок к дому. Затаился у бронированной двери и не обманулся — из дома выпал телохранитель в китайском пуховике и отечественных валенках, легкой трусцой поспешил избавлять тепличную аппаратуру от снега.