— Так что, Алексей, у тебя сестричка, — резюмировал отец, слегка смущаясь. — Прошу любить и жаловать.

— Поздравляю, батя, — боднул его лоб своим. — Молодец.

— Молодок, как говорит молодежь, — взбодрился. — А я боялся, что неправильно поймешь?

— Обижаешь, — развел руками. — Я всегда мечтал о сестре. Помнишь Ю?

— Да-да, — понял. — А ты знаешь, я помолодел. Юленька такие вопросы задает, простые-простые, а ответа нету… Почему снег белый? Или почему люди злые?.. Смешная, а умненькая какая, память исключительная, повторяет все, как попугайчик; приходится за своей речью следить, право дело. Спохватился. — Что это мы все о нас? У тебя, сына, как дела? У мамы?

— Делишки, — пожал плечами. — Я в коммерции, а мама — вдова.

От такой нечаянной правдивой шутки отец подавился печеньем с вареньем; не поверил. Пришлось более конкретно остановиться на последнем утверждении.

Новость поразила родителя, как гром среди ясного неба, точнее не скажешь. Он не понимал, за что такой уважаемый человек вдруг пал жертвой разнузданных обстоятельств.

— Батя, — прервал я его причитания. — Лучше скажи, у вас с Лаптевым не было никаких деловых отношений?

— Ты о чем, сына? — от удивления уронил на себя кусок печенья с вареньем. — Тьфу ты, пропасть!..

— Спрашиваю так, на всякий случай, — объяснился. — Вдруг покойник звонил по телефону, в смысле, когда был живой, или просил что-нибудь взять на хранение?

— Упаси Боже, — энергично отмахнулся. — Сто лет не встречал и, надеюсь, не встречу.

— Разве что только там, на небесах, — заметил я.

— Ну да, ну да, — покачал головой. — И то лучше… на разных небесных полях…

— Ох, батя.

— А мать-то как?

— Вся в работе; сейчас как на войне.

— Ты себя, Леша, береги, — предупредил. — Знаю, я эту коммерцию вашу, деньги там дурновые…

— О! — прервал его. — Рождественский подарок для сестрички, — и выкатил на стол «колесико».

— Что это? — натянул очки на нос.

— Купите гамак для Ю, — сказал я, — а к нему белого мишку и кошку.

Когда отец прознал о сумме, запакованной в таком фамильярном виде, ему сделалось дурно — побагровел, принялся задыхаться и едва не лишился чувств. Я уж был не рад своему столь неосторожному жесту. К счастью, вернулась женщина Маша. И все проблемы мгновенно были сняты. Приятно иметь дело с людьми, обладающими природным бесстрашием, оптимизмом и верой в чудо.

— Маша, как можно? — хватался за голову батя. — Это сумасшедшие деньги. Что с ними делать?

— Будем жить, — спокойно улыбалась женщина. — И купим для Юленьки гамак, как сказал Алеша, а к нему маленький летний домик…

— Ничего не понимаю, — всплескивал руками отец, сдаваясь.