— Да, — подтвердил. — Только неизвестно, кто кому первый…

— Не питай иллюзий, — остановил меня. — Ты хорошо завис над пропастью во ржи: и кино, и Али-бек. Что надо ещё для активных поисков?

— А почему сами не ищите?

— Как не ищем? Ищем, ещё как ищем.

— Я видел, как искали у Грымзова и Литвяк.

— Первый хапуга и дурак… был… А вот вторая… Все из-за нее, пи… ды, — неожиданно ругнулся в сердцах. — Когда Лаптева сделали, тогда сообщила о дискете. Разве можно так жить и работать, товарищи?

— А воры в законе?

— Что?

— Они тоже при вас?

— Всё и все при нас. Мы везде и всюду. Нас нет и мы есть.

— Призраки?

— Но иногда превращаемся в плоть, — довольно похлопал себя по обрюзгшему животу.

— А что за спецзона «А» на фабрике? — не унимался я.

Директор Торгового сообщества «Русь-ковер» шумно вздохнул, потом с мрачной угрюмостью взглянул на меня через толстые стекла очков и ответил довольно странно:

— Когда головастики трепыхаются в своем вонючем болоте, пожалуйста. Но беда в том, что они вырастают… И вот мы имеем то, что имеем…

— Не понял, — признался я.

— Поймешь потом.

— Когда превращусь в жабу, — решился на провокацию. — Как вы?

Наступила мертвящая, как говорят в таких случаях, тишина. Я увидел жировые складки на подбородке хозяина жизни и маленькие икринки глаз, вперившиеся в меня с лютой ненавистью.

— Слушай ты, баклан мусоренный! — прохрипел. — У тебя неделя, а потом пи… дец!.. — рванул за горло бутылку и шваркнул её в экран вконец затраханного телевизора.

Я удивился. Про себя, конечно. Что такое? Где культура речи? Все так было мило и вот: невротический всплеск эмоций.

Пока я переживал, директор фабрики имени Розы Люксембург, вырвал себя из западни кресла, и пропал, точно его и не было.

А я остался, глазея в прореху телевизора, как в око небытия. Никогда не думал, что снаряд может дважды попасть в одну и ту же воронку, ей-ей.

Начинается жизнь, где законы природы не действуют. Работают другие законы — законы смерти.

Я находился в таком душевном раздраи и физической прострации, что плохо помню, как оказался в родном джипе и как укатил из окаянной местности. И только на трассе начал приходить в себя, подобно астронавту, чудом вырвавшегося из черной дыры антимира.

Уф! Где я и что происходит на белом свете, господа? Я подозревал о существовании опасного параллельного мира, но чтобы так вляпаться в его дерьмо.

Еще два часа назад тешился иллюзиями, что я есть стержень земли ветровской. И что же? Сумбур вместо полифонической музыки мыслей, выражусь красиво. Все смешалось в моей голове, как в крестьянском винегрете. Почему такие чувства? Что случилось? Ровным счетом ничего, кроме одного: поставили на «счетчик».

Ну и что? Все мы на счетчике у смерти… А неделя — срок огромный. Неделя! Почему все говорят о ней? И Арсений, чтобы ему пусто было, и Серов, чтобы ему тоже самое…

Черт знает что! Какие глобальные подвижки произойдут через неделю, хотел бы я знать?

Прежде всего надо успокоиться. Полет нормальный. Что мы имеем на данный отрезок времени?

Если все упрощать до крайности, то наличествуют две мощные группировки — военизированная «Красная стрела» и гражданское Торговое сообщество «Русь-ковер», как стыдливо определил свою организацию Серов-старший.