Имеется ли хоть какой-нибудь результат?.. Обидно, такие страдания и зазря.

Вскоре любопытство испытуемого было полностью удовлетворено. Появилась Вирджиния, на лице которой я не заметил никаких чувств, взяла меня за руку, как маленького, и провела в новый кабинет.

Здесь раньше проводили партийные заседания — в углу пылились тяжелые бархатные с кровяным отливом знамена. Т-образный стол был заставлен компьютерной аппаратурой. В кабинете, помимо знамен, находились несколько руководящих лиц. Если судить по генеральским лампасам и лысинам, отсвечивающим, как экран дисплея.

— Как самочувствие, космонавт? — вопрошало Самое Главное Лицо, с трудом двинув лицевые мышцы. В этих стенах это было традиционное приветствие испытуемого.

— Нормальное, — не был оригинальным и я.

— Садись, боец-молодец, — показал рукой на стул. — Варвара Павловна, прошу вас!

Вирджиния села напротив меня — была строга, как завуч, заставшая врасплох ученицу, читающую любовное послание от учителя физкультуры, кандидата в мастера спорта по акробатической гимнастике.

Каюсь, в эту решительную и суровую минуту для всего трудового народа я самым бесстыдным образом представил ее… свою любимую женщину, разумеется, под собой с раздвинутыми раструбами красивых ног, но на столе, покрытым для удобства тел бархатными знаменами.

Картинка соития настолько была явственна, что я почувствовал: мой веселая штучка поднимается, как покойник из могилы. Вот что значит экспериментировать на живых людях! Я не выдержал и признался, что чувствую себя, как чукча в юрте. Самый главный руководитель вздернул бровью, а Варвара Павловна кашлянула и начала задавать мне вопросы. Обо мне же.

Ф.И.О., где родился, свои первые сознательные впечатления, мочился ли в кроватку, когда пришло понимание, что у девочек ямка, куда можно затолкать свой совочек и так далее. Я обстоятельно отвечал, хотя мне казалось: кто-то из нас слетел с рельс сознания, да делает вид, что движение экспресса идет по штатному расписанию.

— Кто такая Ю? — задала новый вопрос.

— Ю?

— Да, — смотрела напряженным и незнакомым взглядом.

Я ощутил опасность — её не было: я спокойно брел по перрону и вдруг мусорный ветер швырнул в лицо семечную шелуху.

— Ю? — переспросил. — Буква алфавита.

— Я спросила: «кто»?

— Что «кто»?

— Кто такая Ю?

— Не помню.

— Надо помочь, — ожило Самое Главное Лицо, — вспомнить товарищу.

Майор мгновенно щелкнул (щелкнула?) клавишей, и на всех вспыхнувших экранах мониторов я увидел — Ю. Точнее невыразительную копию фотографии, которая находилась в рабочем кабинете отчима.

— Ааа, — сглотнул полынную слюну. — Это Юлия. Я её называл — Ю.

— Юлия? — переглянулись все мои собеседники и начали задавать соответствующие вопросы. Я отвечал то, что считал нужным. Потом меня спросили. — И где её можно найти?

— Кого? — не понял я.

— Юлию, твою мать!

— Там, — вскинул голову и увидел люстру; она, пыльная и старая, как мир, плыла под потолком, и её рассеивающий свет напомнил мне… сияющую гряду…

и поднимается из руин мечта о городе который здесь был о городе который здесь будет которого нет.

Был вечер, когда мне соизволили вернуться на дачу красного командарма Иванова.