Мама родная, где я? Что со мной? Шутки шутками, однако такого неожиданного зигзага в молодой судьбе не планировалось. Какая же шалая сила кинула на этот край земли? Ну, дедок, стервец в кожушке, выживу, найду, убью.

На этой положительной мысли испытал немыслимый холод; было впечатление, что я таки околел и уже нахожусь на ледяном перевале между жизнью и смертью.

Стеная и проклиная, заставил восстать тело на ноги. Стоял, точно первобытный человек во мраке веков; затем в качающейся мгле углядел знакомый горбатенький силуэт своего джипика.

Не поверил собственным глазам, а ноги уже вытанцовывали в сторону спасения. Мысли, что там ловушка, напичканная тротилом, не было. Лучше погибнуть в теплом пламени, чем застыть куриной тушкой в глухом углу родины.

Ключ зажигания исчез и пришлось заняться соединением проводки, что было делом немыслимо трудным — пальцы не слушались и я, матерясь во все горло, вдруг понял: а ведь кто-то издевается надо мной. Ей-ей, издевается! Самым наглым и бесстыдным образом. Могли угробить — кинули в поле. Оставили авто, но без ключей. Странные неувязочки. Этакий урок впрок.

Ну-ну, друзья мои, сказал я, урок выучен, теперь осталось узнать учителя, чтобы успешно сдать экзамен. Ему лично.

Включил печку — её дыхание было самым желаемым. Я удерживал нагревающий шарик в ладонях и ощущал себя самым счастливым человеком.

Мне повезло — мертвое поле попалось не бескрайним, машина выкатила на проселочную дорогу, которая вывела на скоростную трассу. Скоро обнаружились мутные огоньки любимого и тихого городка, где веками ничего и никогда не происходит. А если что и случается, то вздор, чушь, мелочь, частность, пыль, плевок… Тьфу!

По прибытию домой кинул тело, как тряпку, в ванну с кипятком и лежал в ней в безмятежном покойном забытье: картинки жизни мелькали с калейдоскопической скоростью — вот я, маленький, блуждаю по парковой клумбе среди роз, похожих на экзотические деревья, а вот я постарше: стою на утреннем крыльце и пускаю из себя телесную биссектрису, а вот иду в школу, первый раз — в первый класс, и в руках у меня душные розы, пропахшие тошнотворным запахом газа, а вот я в классе пятом подглядываю за девочками, переодевающимися на урок физкультуры, мне и интересно, и стыдно, а вот я уже пытаюсь поцеловать девочку Победу, её губы пахнут испугом и мылом, а вот я с Санькой Серовым сижу по весне на лавочке у кинотеатра «Авангард» и мы потягиваем винцо, мыльное по вкусу, а вот бегу по стылому, страшному, чужому Городу, чувствуя как меня затягивает смертельная воронка холодного небытия…

Очнулся от стыни — охладела вода; включил кран, и снова мягкая и теплая дремота… нет, неожиданный звук мобильного телефончика. Машинально цапнул аппарат, позабыв, что уже четвертый час ночи.

— Ну как, Чеченец, оздоровительная прогулка? — услышал веселый напористый незнакомый голос. — Отмокаешь?

— Дедок труп, и ты тоже, дядя.

— Дедок тю-тю, уже далече, — хохотнул незнакомец. — А я близко, Чеченец.

— Что надо, затейник?

— Ничего. Забудьте «слободских», как сон. Первое и последнее предупреждение.

— Я плохо забываю сны.

— А вот этот запамятуй. Добрый наш совет.

— Почему?

— Бизнес, Чеченец, у каждого свой. Делайте свою коммерцию. Москва большая, всем хватит.

— А нам нужны свои, «слободские».

— Нет, дорогой, мы вам машинку скрутим. Нет проблем.

— Мы — это кто?

— Мы — это мы.

— «Слободские» наши.

— Тьфу! — не выдержал мой невидимый собеседник. — Не нагулялся, Алеха Иванов.