С трудом Тарен и Гурджи высвободили руки, ноги и все нескладное тело барда из тесной корзины. Лицо Ффлевддура было мертвенно-бледным от испуга, он щурился, мотал своей желтой лохматой головой и чуть заикался, словно отвык от человеческой речи.

– Какое унижение! – взорвался он. – Ффлевддур Пламенный! И заяц! Мне казалось, что меня запихнули в шерстяной мешок! Клянусь Великим Белином, у меня до сих пор нос дергается! Ни за что на свете. Никогда больше! Я говорил вам, ничего хорошего не бывает, когда суешь нос не в свое дело. Хотя, Тарен, дружище, очень кстати мы сунули нос в тот ящичек! Ах, и намяла же мне бока эта проклятая корзина! Но в зайца! Если бы я мог… я бы собственными лапами… я имел в виду руками… этого отвратительного костлявого…

– Спасибо, старушка! Если бы ты не нашла нас… – Он передернулся и с опаской пощупал свои уши. – А, ладно! Забудем об этом!

В дверном проеме возникла приземистая, плотная фигура в тяжелых ботинках и в накинутом на плечи красновато-коричневом кожаном плаще. На лоб была надвинута круглая кожаная шляпа. Крепкие пальцы коротких ручек продеты за широкий кожаный пояс. Темно-красные яркие глазки перебегали с одного стоящего в хижине на другого. На круглом лице вместо обычной его хмурости сияла широкая улыбка.

– Доли! – обрадовался Тарен, первым заметивший карлика. – Это опять ты!

– Опять? – проворчал Доли, безуспешно стараясь говорить как можно мрачнее. – Я всегда был! – Он вошел в комнату. Секунду рассматривал горстку сухих веточек, оставшихся от Морданта, потом коротко кивнул. – Значит, так все кончилось. Именно это я и предполагал. Минуту назад я был лягушкой, завернутой в плащ. Минуту назад я был уверен, что все погибли, а в следующее мгновение… стал таким, каким вы меня видите! Прежним!

– Недолго эта твоя кошка была спокойной, – сказал он, поворачиваясь к Ффлевддуру. – Только ты ушел, она подхватила плащ, в который вы меня положили, и побежала по твоему следу.

– Она не любит, когда я исчезаю из виду, – усмехнулся Ффлевддур, – За это, – добавил он, нежно почёсывая Лиан за ухом, – мы все должны быть ей благодарны.

– Но как она продралась сквозь колючки? – удивился Тарен, – Мордант ловил всех…

– Сквозь? – воскликнул Доли. – Она не продиралась вовсе, а просто-напросто перепрыгнула. Перелетела! – Он восторженно покачал головой. – Одним прыжком. Со мной в пасти, между прочим. Я никогда не видел, чтобы живое существо прыгало так высоко. Впрочем, я никогда не видел и такого существа! Но что все-таки произошло?

– Если вы ничего не имеете против, – остановил Ффлевддур Тарена, приготовившегося начать рассказ, – я предлагаю покинуть это проклятое место немедленно. Ффлевддур Пламенный неустрашим, но есть в этом доме, даже разрушенном, что-то колдовское, что как-то… э-э-э… беспокоит меня.

– Постойте! – остановил их Тарен. – Драгоценный камень! Где он?

Доли, озадаченный, наблюдал, как все вдруг опустились на четвереньки и поползли, шаря по полу руками. Но камня нигде не было. Тарен расстроился. Он во что бы то ни стало хотел найти амулет Ангарад. Когда он уж совсем отчаялся, над головой у него раздалось похожее на хриплый смех громкое карканье.

Карр, усевшаяся на дубовую балку под самым потолком, покачивалась и хлопала крыльями, очень довольная собой Драгоценный камень мерцал у нее в клюве.

– Эй, эй! – закричал встревоженный Ффлевддур. – Отдай его! Клянусь Великим Белином, ты, чего доброго, натворишь такое, что мы снова окажемся с лапами и хвостами!

После долгих упрашиваний и увещеваний, угроз и ласковых, льстивых словечек, на которые не поскупились бард и Тарен, ворона слетела с балки и уселась на плечо Тарена, уронив ему на ладонь камень.