– Я не собираюсь щадить тебя только потому, что ты мой сын. Ты хороший мальчик, хороший пастух и так любишь животных, что готов за них рисковать жизнью. Но я думаю о твоих годах…

– Стадо – моя обязанность, – вспыхнул Ллассар. – И потому мое место рядом со Странником!

Мужчины посоветовались между собой и, наконец, согласились, что Ллассар останется на страже вместе с Тареном. Друдваса отрядили караулить в коровнике вместе с Гурджи, который, хоть и был здорово напуган, желал оставаться поближе к Тарену. К тому времени, когда все было обдумано и мужчины скрылись среди деревьев позади овчарни и коровника, настала ночь. Полная луна проглянула сквозь прозрачную пелену облаков. Холодный свет резко очертил контуры теней, обрисовал силуэты стволов и веток. Тарен и Ллассар залегли в овчарне среди беспокойно блеющих овец.

Некоторое время они молчали. В ярком свете луны лицо Ллассара показалось Тарену совсем мальчишеским. Он видел, что юноша всеми силами старается не показать своего волнения и испуга. Он и сам тревожился, но все же ободряюще улыбнулся Ллассару. Друдвас был прав. Мальчик слишком молод и неопытен. И всё же Тарен любовался им, зная, что и сам, будь он так же юн, как Ллассар, не остался бы в стороне.

– Твой план хорош, Странник, –шепотом повторил Ллассар слова отца. Тарен понимал, что мальчику нужно о чем-то говорить, лишь бы заглушить тревогу и успокоиться, – Лучше, чем мы смогли бы придумать, шептал Ллассар, – не должен он провалиться.

– Любой, самый лучший план может расстроиться, – хрипло сказал Тарен.

Он умолк. Страх трепетал в его душе, словно листва на холодном ветру. Легкий озноб сотрясал тело под меховой курткой. Он пришел сюда никому не известным, неведомым странником, и все же люди внимательно слушали его и с готовностью вручили ему свои судьбы. Они согласились с его планом, а он сам не был уверен, что нельзя найти лучшего. А если действительно план его рухнет? Он и все остальные поплатятся жизнью. Но вина ляжет на него одного. Он сжал рукоять меча и стал вглядываться во тьму. Никакого движения. Даже тени, казалось, застыли.

– Ты назвался Странником, – тихо продолжал Ллассар, немного смущаясь. – На мой взгляд, люди странствуют в поисках чего-то. Что ищешь ты?

– Я хотел стать кузнецом. Потом ткачом. И гончаром. Но теперь мой поиск закончен. Возможно, мне суждено скитаться по свету без всякой цели.

– Но если ты ничего не ищешь, – засмеялся Ллассар, – то и ничего не найдешь. Наша жизнь здесь не очень легкая, – продолжал он. – Работа нас не страшит, но не хватает знаний. Сыновья Доны долгое время сдерживали напор лорда Аннувина, и мы жили спокойно под их защитой. И все же Аровн – лорд Земли Смерти – сумел выкрасть у нас секреты мастерства. Чтобы заполучить их назад, как говорит мой отец, нужны мечи поострее, а щиты покрепче, чем у воинов самого лорда Гвидиона. И все же Исав – мой дом и я счастлив жить здесь. – Ллассар серьезно посмотрел на Тарена. – Здесь я нашел всё, что мне нужно, и я не завидую тебе, ищущий Странник.

– Зато я завидую тебе.

Больше они не разговаривали, настороженно вслушиваясь в каждый звук. Ночь таяла. Луна то и дело пряталась за толстым слоем ночных облаков. Свет ее растворялся в них, пронизывал, и облака таяли, словно темный весенний снег, превращаясь в бледный туман. Близился рассвет. Ллассар вздохнул с облегчением.

– Они не придут, – сказал он. – Наверное, прошли стороной.

В то же мгновение темнота, заполнявшая проем ворот, казалось, расслоилась, рассыпалась множеством темных фигур.