– Ллассар! – в отчаянии закричал Тарен, падая на траву рядом с пастушком.

– Его рана неглубока, – сказал Друдвас, – Он будет жить и, как прежде, заботиться о нашем стаде.

– Так и будет, – прошептал Ллассар. – Благодарю тебя, ты спас моих овечек.

– А тебе, – с волнением произнес он, – тебе я обязан жизнью.

– Чуть ли не половина шайки уже никогда не будет грабить, – сказал Друдвас, – ни в Коммот Исав, ни в других селениях. Остальные разбежались и долго еще будут помнить эту ночь. Ты очень помог нам, Странник, ты и твой друг. Вы пришли к нам незнакомцами. Но мы больше не считаем вас чужими. Отныне вы наши друзья.

– Да, да! – волновался он. – Злые воры разлетелись с воплями. О, они испугались доброго хозяина! И устрашились смелого Гурджи тоже! И ярого быка с его острыми бодалками и тяжелыми топталками!

– Можешь гордиться, Странник, – сказал Аннло Тарену, который во время восторженных излияний захлебывающегося Гурджи не произнес ни слова. – Ты спас жизни и дома честных людей.

– Друдвас сказал мне, что я для них теперь не чужак, а друг. Этому я по настоящему рад, – ответил Тарен. – Только мне бы хотелось, – добавил он с грустью, – чтобы я не был чужаком сам себе. Какая от меня польза? – вдруг взорвался он. – Для себя самого, для любого другого? Не вижу, не знаю!

– Люди Исав не согласятся с тобой, – ответил гончар. – Могут появиться и другие, кто с радостью примет крепкий клинок и смелое сердце.

– Наемный меч? – горько усмехнулся Тарен. – И пойти по дорожке Братства Дората? – Он помотал головой. – Когда я был ребенком, то мечтал о приключениях, славе, о чести и крепкой руке. Теперь я думаю, что все эти мечты лишь призрак, жалкое подобие настоящей жизни.

– Что ж, отчасти ты прав, – согласился Аннло. – Ты видишь жизнь такой, как она есть. Многие в бешеной погоне за честью как раз о чести-то и забывают, теряют больше, чем обретают. Но я вовсе не имел в виду наемный меч… – Он резко оборвал себя и мгновение раздумывал. – Увидеть жизнь такой, как она есть… – задумчиво повторил он, – Возможно… возможно… – Гончар внимательно поглядел на Тарена. – В древних легендах Коммотов говорится, что человек может увидеть, познать то, что он есть на самом деле. Правда ли это или всего лишь болтовня старух и бредни глупцов, я не знаю, – продолжал гончар, – но говорят, что тот, кто хочет узнать, что он из себя представляет, должен поглядеть в Зеркало Ллюнет.

– Зеркало Ллюнет? – вскричал он. Еще в долине Краддока Тарен постарался выбросить из головы все мысли о Зеркале, забыть о нем, и долгие дни странствий покрыли эту мечту, как мертвые листья могильный холм. – Зеркало, – прошептал Тарен, задыхаясь. – Это было целью моего поиска с самого начала. Я перестал искать его. Неужели теперь, когда я оставил всякую надежду, оно отыщется и мой поиск придет к концу?

– Твой поиск? – ошеломленно сказал Аннло, – Об этом ты ничего не говорил мне, Странник.

– Мой рассказ был бы слишком грустен, – нехотя ответил Тарен.

Он нахмурился и замолчал. Но постепенно, видя внимательные и добрые глаза старого гончара, он разговорился и мало-помалу поведал ему о Каер Даллбен, об Ордду, о том, куда завел его поиск, о смерти Краддока и о своем отчаянии.

– Когда-то, – заключил свой рассказ Тарен, – я бы ни о чем другом и не мечтал, как найти Зеркало.