— Перенести огонь на шлюп.

И действительно, прятавшийся за большим дядькой кораблик не утонул. Он прилично набрал уже воды и осел, но на борт не завалился. И с него тут же улетело по «Высоколетящему» три ядра. Ну, по крайней мере три дымка вспухли на палубе. Мелочь, какие-нибудь 12-фунтовки. Одно ядро даже долетело и брызнуло щепками от борта.

Ответный залп прекратил агонию британского «Варяга». Ну, как же один решил биться с пятью монстрами. Сильны ягодицы у капитана. В шлюп попало три бомбы из шести. Но этого хватило с лихвой. Вывернуло и завалило Грот-мачту. А два ядра с начинкой из пороха попали в борт и вдобавок к уже имеющейся дыре появилось две новые, и обе на уровне ватерлинии. Стрелять со смельчака прекратили и принялись спускать шлюпки.

— Продолжаем огонь, — Сашка перевёл взгляд на шхуну. Она тоже стреляла всё это время по первому в кильватерной колонне «Проворному», но мелкие пушки, наверное, 6-фунтовые не могли даже борт пробить, — предложите флажковой азбукой им сдаться.

Нет. Не захотели. Пришлось потратить три бомбы, игрушка двух попаданий не перенесла и завалилась через пять минут на борт.

Вот именно это бы случилось с черноморским флотом, вздумай он принять бой. На кораблях только внизу орудия приличного калибра, а на верхних палубах вот такие пушечки, не причиняющие вреда своими ядрами противнику. Иван рассказывал, что один из кораблей противника, кажется французский корабль, перестреливаясь с батареей на фортах Севастополя получил больше сотни попаданий, прежде чем вышел из боя. Не потонул, не взорвался, просто вышел из боя.

— Приготовиться открыть огонь по форту, только предложите и им сначала сдаться, может там кроме смелых и умные есть.

Командора Оммани не нашли. Очевидно, потонул вместе с «Циклопом». Жаль, такая классная авантюра по запугиванию Лондона колдовством теперь не получится.

Событие пятьдесят четвёртое

У меня такое ощущение, что у кого с совестью нет проблем, у того и с памятью всё в порядке.

Смешарики

— Барон, вы список добрых дел видели, ознакомились, обдумали? — император Российской империи принял барона австрийского совсем не в кабинете Зимнего на втором этаже, а на дворцовой площади, на ежедневной тренировке. Просто вечером поезд, в Москву уезжать, 28 ноября начало Рождественского поста и нужно было успеть на богослужение в Успенском соборе в Кремле, а дело с Александром Бахом — засланцем императора Франца Иосифа не завершено. Может, уже и не так важно оно, но перебросить десяток другой вооружённых штуцерами батальонов в Крым не помешает.

— Да, Ваше императорское Величество, — Бах с удивлением наблюдал за тренировкой этого гиганта. Это не фехтование, как думал барон, когда цесаревич Александр сказал ему, что папа́переговорит с ним на тренировке. Сам Бах был искусный фехтовальщик и думал даже, что император предложит ему скрестить учебные шпаги. Но не тут-то было. Николай отрабатывал с мушкетом приёмы штыкового боя. При этом делал он это так интенсивно и самозабвенно, что прямо столб пара валил от этого гиганта. На улице был минус и воздух ещё сырой. Правду говорят, что заболеть чахоткой в Петербурге легко и просто.

— Говори, — Николай сделал выпад, а потом резко бросил штык в верх, как бы отбивая штык соперника и присев на одно колено вонзил острый клинок в живот воображаемого врага.

— Я уверен, что мой император изыщет возможность передать вам десять тысяч новых штуцеров, с орудиями тоже не будет проблем.