Я не знаю, как Арчер узнал меня, я была почти полностью скрыта шляпой, но я была очень рада, что он узнал меня. Более того, я была в восторге, когда он представился и попросил разрешения сесть рядом. Мы пили лимонад, и он рассказывал мне о своем ранчо. Я заметила, что люди смотрят на нас, и вспыхнула от гордости, что он выбрал меня.

Я думаю, он сразу понял, чтo я буду принадлежать ему телом и душой, но он ухаживал за мной очень обстоятельно. Он приглашал меня на обеды в лучшие отели, устраивал ленч на пляже, приглашал на танцы в «Отель-де-Пари». Хотя у меня был серебряный «роллс-ройс», он уговорил меня купить автомобиль последней марки, алый «бугатти» с откидывающимся верхом и мягкой серой обивкой внутри. Все завидовали, когда я проезжала мимо.

Он сопровождал меня в модные магазины и салоны, в которые я всегда стеснялась заходить, боясь, что там посмеются над моей полной, бесформенной фигурой. Он уговорил меня уложить по-новому волосы, попробовать макияж, массажи, различные духи. Арчер Кейн заставил меня любоваться собой впервые в жизни. Он знал, как соблазнить женщину.

Он был очаровательным, общительным, красивым. Прекрасный спутник жизни. Мы поженились несколько недель спустя, и это был грандиозный скандал в обществе. Я знаю, что говорили сплетники: «Он просто охотник за приданым, поймавший свою удачу, но какой ценой! Товар-то лежалый», — но меня это мало волновало. Я влюбилась, я была уверена, что он тоже любит меня.

Я была готова разделить с ним счастье где угодно, даже на том примитивном острове, куда он отвез меня. И даже тогда, когда я увидела, что знаменитое ранчо — не более чем несколько акров невозделанной земли. Но это должно было стать моим домом, моей новой жизнью с любимым, обожаемым мужем, и я охотно давала ему денег, чтобы он мог купить еще земли и развить хозяйство на Колони. И еще — без моего ведома — содержать гарем в Гонолулу. Потому что, жестко сказал он мне, его жена уродлива, стара и нежеланна.

Голубые глаза, когда-то смотревшие на меня с таким обожанием, теперь с отвращением избегали меня, забота стала жестокими издевками, и я скоро поняла, что он мил со мной только тогда, когда хочет попросить еще денег. И тут я узнала, что беременна.

Для меня это было подобно чуду. Мне сорок один год, и ты был моим первым ребенком. Я впервые была действительно счастлива с тех пор, как приехала на Калани. Я ничего не сказала Арчеру. Я хотела узнать, что будет дальше.

Однажды он явился ко мне с юридическими документами и потребовал, чтобы я их подписала. Он сказал, что по ним я получаю право распоряжаться половиной его ранчо, но я поняла, что тогда он сможет контролировать все мое состояние. Я отказалась подписать и наконец вынуждена была посмотреть правде в глаза.

Больная, разочарованная, с ребенком в животе, я оставила его. Я вернулась сюда, в мой старый дом, на виллу «Мимоза», которую мой дорогой папа построил для меня, когда я была еще его маленькой крошкой-принцессой, когда я еще верила — потому что он так часто говорил мне, — что я очаровательная девочка, и мир принадлежит мне. Он построил серебряную голубятню, чтобы я могла слышать голоса своих любимых птиц, и грот на холме над водопадом, и фонтаны, чтобы я могла слышать журчание воды. И сады он засадил моими любимыми мимозами, чей запах наполнял радостью мой день рождения каждую весну. Это был мой дом, а теперь он стал моим убежищем. Я рожу здесь своего ребенка и выращу его в покое и безопасности. Я не хотела больше видеть Арчера Кейна.

И вдруг он приехал. Он сказал, что из-за меня влез в долги и был вынужден заложить земли. Ему предстояло потерять все — его хозяйство, ранчо, даже остров, — если я не дам ему денег. Он обещал уехать, поэтому я дала ему деньги, но теперь уже было видно, что я беременна. Он сказал, что решил все же остаться. Чтобы быть рядом со мной, помочь мне.