— Готова ли узнать правду, вы это имеете в виду? Так будет лучше или хуже?

Фил доброжелательно кивнула:

— И лучше, и хуже. В любом случае я хочу, чтобы ты знала — ты можешь рассчитывать на мою поддержку. Что бы ни случилось.

— Я знаю.

За то короткое время, пока они были знакомы, их отношения переросли в дружбу. Одна женщина стремилась освободиться от своего прошлого, другая — найти его.

Настал день эксперимента. Фил проскользнула в дверь, неся огромный букет мимозы.

— Это первое, что всколыхнуло твою память, — сказала она, расставляя цветы на столе. — Может быть, сработает.

Она опустила занавески и села напротив кровати в затемненной комнате.

— Ты нервничаешь? — спросила она, успокаивающе похлопывая девушку по руке. Та кивнула. — Не надо. Расслабься. Освободи свою память и слушай мой голос.

Девушка сделала так, как ее просили. Голос Фил был низким, убаюкивающим, ритмичным. Глаза девушки закрылись, и она перенеслась в другое время — так далеко, так давно…

— Где ты сейчас? — ласково спросила Фил. Девушка изумленно вздохнула:

— О, это очень красивое место, просто чудесное. Я люблю это место больше всего на свете.

Она говорила тонким, почти детским голосом.

— И где же это?

— Далеко-далеко. Да, да, это очень далеко отсюда. Там так хорошо…

— Ты знаешь, где это? Девушка запнулась.

— Где… кажется, я… нет, я не увидела. Фил поняла, что она потеряла ориентацию, и быстро сказала:

— Расскажи мне, что ты видишь в этом красивом месте.

— Я вижу ребенка, сидящего на ступеньках великолепной розовой виллы. Я слышу, как поет множество птиц. Я ощущаю прохладу мрамора под ногами и тепло солнца на лице. И о-о… Я чувствую запах мимозы…

Слышу только звуки птичьего пения и шелест высоких деревьев… и еще что-то…

Фил придвинулась ближе. Вместо безмятежного счастья на лице девушки отразился ледяной ужас.

— Что это? — настойчиво спросила Фил. — Ты можешь рассказать мне, ты можешь доверить мне свою тайну…

— Звуки шагов по гравию. Кто-то идет сюда по аллее. Все ближе, ближе… Огромное темное облако зависает надо мной, душит меня, загораживает розовую виллу и свет… Остался только запах мимозы…

Слезы текли по ее щекам, и Фил с минуту молча — смотрела на нее.

— Бедная девочка, — прошептала она, — знаешь ли ты, кто шел по аллее?

Девушка помотала головой, продолжая беззвучно плакать.

— Этот ребенок — ты?

Она снова мотнула головой:

— Я не знаю. Я совершенно не знаю, кто это.

— Ты знаешь, сколько ему лет?

— Non. Je ne connais pas.

Фил удивленно заморгала.

— Ты отвечаешь мне по-французски. Ты свободно говоришь на этом языке?

— Oui. Cest la meme pour moi, francais ou anglais.

— И ты можешь сказать мне, где ты научилась так хорошо говорить по-французски?

— Я… я не знаю.

Она снова расстроилась, и Фил задала последний вопрос:

— У тебя французское имя?

— Имя? У меня нет имени… Я не знаю…

— Ладно. Не расстраивайся. Я только хочу, чтобы ты запомнила все, что рассказала мне о розовой вилле. Теперь можешь просыпаться. Ну же, открой глаза. Посмотри на меня.

Глаза девушки распахнулись. Она подняла руку и потрогала свои мокрые щеки.