— Не волнуйся, — сказал он, увидев, что она испугалась. — Собаки дресированные. Они не набросятся на птиц. Конечно, если я им не прикажу.

— Не надо, — с испугом сказала она.

— Конечно, я не буду. Птички прилетают сюда каждую ночь и клюют крошки. Так было всегда. Твой отец их помнил.

Он налил ей бокал шампанского и сказал:

— Я думаю, самое время для тоста. За воссоединение Леконте и Кейнов. — Он поднял бокал и коснулся ее. — За нас, Мария-Лаура. Выживших.

— За нас, — сказала она, напряженно размышляя, что подумал бы ее отец.

Брэд был превосходным хозяином. Собаки бдительно расположились за его стулом, пока они ели простые блюда из махимахи. Он рассказал ей о первой — гавайской — жене Арчера, что она назвала остров «Калани» — «Небеса». Остров был ее свадебным приданым и стал краеугольным камнем семейного наследия Кейнов.

— И половина его — твоя, — сказал он, глядя ей прямо в глаза.

Она видела, что он говорит правду, и была тронута. Она потянулась и взяла его руку.

— Мне не нужно это, Брэд, — сказала она. — Я не хочу этого. Прошлое есть прошлое. Ранчо Канои принадлежит тебе. Кроме того, я вижу, как много это значит для тебя и ничего — для меня.

— Ты очень благородна, Мария-Лаура, — сказал Брэд со странной легкой усмешкой.

— Это не благородство. Мой отец чувствовал, что наследство испортило всю его жизнь. Оно было причиной его несчастья, и он не хотел требовать его. И я тоже. — Она колебалась. — Может, только вилла «Мимоза»…

Брэд закинул голову и расхохотался:

— Я предлагаю тебе половину ранчо Канои, а ты говоришь, что тебе нужна вилла «Мимоза». Да ты знаешь, что я даже никогда не видел ее?

— А я один раз, — сказала она. — Там так красиво. Калани — твой мир, а вилла принадлежит моей семье. Это дом моей бабушки; мой отец родился там. Он был счастлив там, пока… — Ей не хотелось говорить дальше. Брэд Кейн знал историю того, как Джонни Леконте забрали с виллы «Мимоза», не хуже чем она.

— Тогда, конечно, она твоя, — вдруг резко сказал он. — А теперь спокойной ночи, Мария-Лаура. Мне нужно приготовить кое-какие бумаги.

— Спокойной ночи, Брэд, — сказала она, с удивлением наблюдая, как он уходит. Две огромные собаки, как тени, последовали за своим хозяином.

Она хорошо спала той ночью в комнате своего отца. Мягкий шум волн баюкал ее во сне. Когда она проснулась, над ней было голубое небо в жемчужных облаках, а за окном порхали разноцветные птички. Она улыбнулась и подумала, что остров назван верно — «Небеса».

Слуга-китаец принес поднос с кофе и булочками. Тропические цвета свежих фруктов сияли на тарелке, как мозаика.

С любопытством она спросила слугу, как он узнал, что она проснулась.

Он таинственно улыбнулся.

— Мы все знаем, мисс, — сказал он, деловито расставляя тарелки.

Он был хрупким и тоненьким, как тростник, в своем белом хлопковом пиджаке и черных брюках. Хотя его нежное лицо было почти лишено морщин, Мария-Лаура поняла, что он очень стар. Она спросила, сколько лет он уже работает на семью.

— Много, мисс, с тех пор как я был совсем молодым, — сказал он, складывая руки и кланяясь. — Сначала я долго работал на мистера Джека в Даймонд-Хед. Потом, когда он умер, на мистера Брэда. А теперь я уже старый и живу здесь, на Калани.