— Что ты имеешь в виду? — Мария-Лаура отодвинула стул. Она вскочила на ноги и в ужасе отшатнулась от него. Доберман глупо залаял.

— Ты была настолько глупа и наивна, что подумала, будто я собираюсь отдать тебе часть ранчо Канои. Ты видела раячо. Ты знаешь, что оно принадлежит семье Кейнов. Это наше наследство, плоды нашего труда, наш рассудок, наше превосходство. Таким мы сотворили это ранчо. Все, что вложили Мария-Антуанетта Леконте и ее сын, — это деньги, больше ничего. Они не строили дом, не создали Калани, не выстроили авеню баньянов; и этот маленький дом, и больницу, и церковь, и дома для рабочих. Они не сделали ничего, Мария-Лаура.

Он замолчал, и она неприязненно посмотрела на него.

— Я знаю, Брэд, — быстро сказала она, — ты думал…

— Джек был прав, — продолжал он, будто не слыша ее. — Он сказал, что должен был убить Обезьяну тогда, когда они боролись. Он должен был вонзить нож в его сердце и покончить с этим. Он жалел об этом всю свою жизнь. Он говорил мне: «Я костями чувствую, он где-то здесь, ждет, чтобы напасть, как гремучая змея. Он попробует забрать у нас все, сынок. Все, что семья Кейнов создала за эти годы: наш торф, наши земли, наше наследство. Наше имя. Не сделай глупости, когда он приедет за наследством. Мы должны быть готовы действовать… Быстро, без сожаления». У, Мария-Лаура испуганно вздохнула. Брэд поставил пустой стакан и встал, возвышаясь над ней. — Мой отец умер, — закричала она. — Он никогда не хотел требовать ничего от вас — ни Канои, ни Калани. Он не хотел больше никогда возвращаться сюда. И ваше наследство ему не нужно.

— Но ты не умерла, Мария-Лаура. И однажды ты задумаешься о богатом ранчо и этом красивом доме, о Калани и о деньгах. И пойдешь к умному адвокату со своим рассказом и своей просьбой. Тебе нужно будет гораздо больше, чем половина, Мария-Лаура. Ты захочешь все. Понимаешь, я не могу этого допустить.

— Ты сумасшедший, — воскликнула она, отступая от него. — Я сказала, что мне ничего не нужно. Я не хочу, чтобы имя Леконте даже ассоциировалось с Кейнами. Мой отец был прав, говоря о вас. Вы живете по своим законам и не знаете, что такое мораль. Твой дед убил свою жену, чтобы наложить лапы на наследство, и он убил бы Джонни, когда тому исполнилось бы восемнадцать. Я не должна была приезжать сюда. Не надо было слушать тебя. Если бы я вспомнила сразу, что говорил отец!

Лиловая молния вдруг разрезала ночное небо.

— Слишком поздно, — сказал Брэд. Он облокотился на перила, глядя на нее полуприкрытыми глазами.

— Я собиралась уехать завтра, — сказала она. — Но теперь вижу, что лучше мне уехать сейчас.

Мария-Лаура побежала вниз по лестнице, и тут ее настиг его холодный смех, от которого кровь стыла в жилах. Она услышала, как Брэд скомандовал: «Убей», и оглянулась через плечо. Она увидела добермана, который черной стрелой рванулся к ней в ночной тьме. Она закричала и выставила руки, когда огромный пес повалил ее на землю. Она почувствовала боль, когда его челюсти сомкнулись на ее руке. И вдруг услышала крик Вонга.

— Прочь, Макана, — кричал он собаке и бежал к ним. — Отпусти. Прочь, ты, ублюдок.

Но собака еще слышала прежнюю команду, и Вонг бросился между Марией-Лаурой и животным.