К машине немедленно бросилась служащая «Эр Франс», торопясь поскорее избавиться от обузы. Она рассказала Нику и Би, что, когда никто не встретил ребят в аэропорту, она начала волноваться. У авиакомпании был адрес виллы «Мимоза», поэтому она решила привезти их сюда. Выполнив свои обязанности, служащая поспешно удалилась, прежде чем кто-либо смог что-то сообразить.

Би с тоской посмотрела на детей и обратилась к Нику:

— Что нам теперь делать? — прошептала она. Испуганные, с круглыми от волнения глазами, дети с тревогой наблюдали за ними. Они были похожи как две капли воды: одинаковые круглые физиономии, веснушки, голубые глаза из-под каштановых коротких челок. Волосы девочки стянуты резинкой в хвост. Мальчик держал сестренку за руку и молча ждал, что с ними будут делать дальше.

Скотти Ренвик вновь чувствовал, как к горлу подступает ком. Это означало, что ему нужно крепиться, чтобы не заплакать. Он с трудом сглотнул, наблюдая за мужчиной и женщиной. Он чувствовал, как маленькая, горячая ладошка Джули крепко сжимает его руку, и уговаривал себя сдерживаться ради нее. Разве ему не сказали тогда, на похоронах мамы и папы, что он теперь должен вести себя по-мужски и заботиться о сестренке? Он знал, что это правда. Их осталось теперь только двое в целом мире. Но этот мир оказался таким большим! Не то что их маленький городок, где они всегда жили, где все знали их и они знали всех. Женщина, которая стояла перед ними, не может быть их тетей Милли. Она ведь должна быть старенькой.

Скотти обнял за плечи и прижал к себе Джули, выжидая, чтобы взрослые что-нибудь сделали. Так всегда было. Люди что-то делали для них: устраивали им место для жилья, давали еду, сочувственно улыбались, заглядывая им в глаза.

«Счастливчики, — говорили они. — У вас есть богатая тетя, и она живет в теплой стране, на юге Франции. Вам просто везет, вы едете к ней на шикарную виллу».

— Да уж, — с горечью пробормотал он. — Действительно везет нам.

Рыжеволосая женщина улыбнулась им.

— Добро пожаловать на виллу «Мимоза», дорогие Скотт и Джули, — сказала она мягко. — Ник, дружище, мы ведь рады видеть их, правда? Бедняжки, вы так измучились. Пойдемте в дом, я покажу вам ваши комнаты. Милли специально приготовила их для вас.

Скотт взглянул, на Джули. Она была несчастной, хотя и пыталась скрыть свои чувства. Джули ни разу не плакала после похорон, а ведь раньше был такой плаксой. Да и он только иногда стонал сквозь зубы, как волчонок, не желая показывать, как ему плохо. И как он зол на всех, ведь мужчина должен быть свирепым. Зол на то, что погибли мама и папа, зол на них за то, что умерли и оставили их; и на себя — за то, что так мал и слаб и не может защитить Джули. Он злился, что не может вернуть все назад и сделать так, чтобы ничего не случилось и все они вчетвером так же жили бы в маленьком домике, окруженном перечными деревьями, которые роняли на землю бесконечные листья. Он даже обещал Богу, что не будет капризничать и уберет все эти опавшие листья, только бы мама и папа могли вернуться. Но было ясно, что Бог не вступает в такие сделки.

И вот он здесь, он и Джули, в этой чужой стране, где все говорят на непонятном языке, с этими двумя незнакомцами, в огромном доме, который называется вилла «Мимоза» и кажется ненастоящим, как в кино. И хотя все им улыбаются, они остаются чужими. А ему на самом деле так плохо. И одиноко.

— А вы — тетя Милли? — вдруг спросила Джули, подозрительно глядя на женщину.

Скотт немедленно пихнул ее локтем. Ну, разве он не приказывал ей молчать и ни о чем не спрашивать? Он сказал ей, что сам обо всем позаботится и они не останутся здесь. «Дай мне все устроить, и мы опять вернемся домой», — сказал он.