— Зина, я с тобой серьезно хочу поговорить.

— Даже серьезно?

Ну, я не собираюсь шутить.

— Валечка, может быть, в другой раз.

— Нет, именно, сейчас. Ты уже целый месяц, как приехала, и тебе все некогда. То ты идешь в суд, то в редакцию, то тебя фотографируют и расспрашивают журналисты.

Они сидели рядом на парапете фонтана. Поздний вечер уже переходил в ночь. Редкие пары бродили за темными деревьями сквера. Зина подставила руку под холодные брызги, закрыла глаза.

— Зина!

Она вздохнула.

— Я слушаю тебя, Валечка.

— Ты можешь мне ответить, когда мы, наконец, поженимся?

— А зачем?

— Как зачем? — Валя опешил. — Странный вопрос, зачем? Чтобы жить вместе. Ведь, кажется, у нас все было решено год тому назад. Ты уже инженер-архитектор, защитила диплом…

— С отличием.

Зина чуть улыбнулась.

— С отличием, — согласился Валя. — Хотя совершенно фантастический, на мой взгляд, проект… Словом, мы теперь можем…

— Валя! А ты все еще меня любишь?

— Конечно.

— Так же, как раньше?

— Ну… не совсем так, — Валя хотел быть точным, — несколько иначе. Ты стала другая, непривычная… Но иначе, — поспешил он, — не значит — меньше…

Валя начал объяснять Зине свое новое к ней отношение. Он говорил вдохновенно и убедительно, и пространно… как всегда. Зина вскоре перестала следить за смыслом его слов.

С тихим шелестом падали в бассейн струйки фонтана, и Зина невольно вспомнила, как ее несло в лодке по речке Черной, как она цеплялась за березку, а ливень хлестал в ее запрокинутое лицо… Потом в памяти промелькнула черная борода Грачева… его пальцы на камне… темные пятна на лезвии ножа…

Зина невольно провела пальцами у бедра.

Конечно, ножа там не могло быть, смешно! Да и вообще, она потеряла нож, его выбило из рук, когда плот ударило о камни порога. Она только успела перерезать веревку на ногах Липатова… А потом Липатов двое суток тащил ее по берегу и кормил земляникой, с трудом раздвигая ее стиснутые зубы…

Ах, Липатов, Липатов!.. До чего нелепо исковеркал человек свою жизнь… Думать о нем было нестерпимо трудно, но не думать она не могла.

А Валя все говорил и говорил, и его рука привычно обнимала Зину за плечи…

Суд продолжался два дня.

Зал был полон. Зина, как главная свидетельница, сидела впереди.

Липатов заметно волновался. Он не уменьшал своей вины и откровенно рассказал о своих прошлых хозяевах.

— Я не прошу снисхождения, — заключил Липатов. — Шел к вам как диверсант и готов нести ответственность за преступление. Я иностранный подданный, но русский по происхождению. И впервые я встретился с родиной в лице вот этой девушки, чье мужество помешало мне продолжить путь моего отца. Я приму без отчаяния любой ваш приговор.

Липатов сильно побледнел и отыскал глазами Зину. Она ободряюще кивнула ему головой.

…Суд удалился на совещание.