— Значит, это была твоя больница! — воскликнула она. — У меня было такое чувство после того… как я узнала, что ты врач.

— И ты с твоим благословенным тактом даже не намекнула мне на свое открытие.

Десима расхаживала по комнате и, когда он встал, подошла к нему.

— Дорогой, я так рада, что теперь знаю. Спасибо, что разрешил поговорить об этом. Мы поговорим еще, правда? Но вначале — ты ведь не позволишь, чтобы эта отвратительная, ужасная, несправедливая история встала между нами? Я уверена, где-то существует человек, который знает, кто дал пилюли Кей Симпсон. И однажды он расскажет правду.

— Нет, моя дорогая. Этого не будет, — сказал он.

— Ну, тогда… давай поговорим с доктором Джоном. Он хоть и прожил здесь всю жизнь, но знаком со многими влиятельными людьми своей профессии. Я уверена, что он может что-нибудь сделать… помочь тебе вернуться.

Он посмотрел ей в лицо.

— Никакой надежды. Нет, милая… мне придется снова уезжать… уходить из твоей жизни.

— Из-за Пола? О, доктор Джон с ним справится. Пол не вынудит тебя уехать. — Десима в ужасе смотрела на него.

— О, я не боюсь Пола, — ответил Грант с застывшим лицом, — как бы громко он ни созывал людей послушать, кто живет среди них. Но он станет рассказывать о том, что женщина, за которую я отвечал, умерла. Нил Симпсон не сможет к нему присоединиться, но старая история снова воскреснет. Какой-нибудь газетчик ее услышит… боюсь, что и тебя в нее втянут.

— Но я и так уже в ней, — настаивала девушка. — Я хочу сразу объявить, что мы помолвлены.

— Нет, дорогая, — сказал он. — Потому что это неправда. Я не просил тебя выйти за меня замуж и не собираюсь это делать.

Наступило короткое молчание. Потом Десима со спокойствием, которого на самом деле не испытывала, сказала:

— Хорошо. Но разве это не глупо, если ты действительно меня любишь?

— Если я тебя люблю! — воскликнул он. — Разве ты не понимаешь, что именно потому, что я тебя люблю! Я знаю, что значит, когда люди посматривают на тебя искоса или открыто говорят, что считают таким человеком, которому не следует приближаться к их женщинам. Наверно, если бы я был обычным бизнесменом, попавшим в скандальную историю, я мог бы это пережить, даже скрыть. Но нужно ли говорить тебе, что если врач оказался запятнан, это навсегда?

— Ты дашь мне одно обещание? — попросила она. — Обещаешь никогда больше не думать о том, чтобы скрыться?

— Я не собираюсь упаковываться и сбегать, — ответил он. — Если я и уеду, то тогда, когда сам решу. Конечно, если бы Конистон не вытащил это все наружу, я уехал бы… через несколько дней. Но, — слабая тень прежней улыбки коснулась его губ, — я убегал от тебя.

— Но как ты мог? Во всяком случае теперь уже поздно. Послушай, Грант, если ты покажешь ему, что не боишься, не думаю, чтобы он стал что-то делать. Он считает, что ясно дал понять мне, Коринде и доктору Ледьярду. И будет ждать, пока его рассказ подействует.

— Ты думаешь, он надеется, что его рассказ заставит тебя по-другому относиться ко мне? Но помимо того, что он с первого взгляда меня возненавидел, почему он счел меня соперником?

— Вероятно, он даже раньше меня понял, что я тебя люблю.