— Но я думал, что ты... — нерешительно промямлил Майк.

— Ты что, полагаешь, я сидел бы тут, сосал палец все эти десять лет, если бы знал? Конечно, я догадывался, что статуэтка была настоящей. Я понял это с первого взгляда. Но Джейк перехитрил меня. Он клялся, что подделал статуэтку и умолял уволить его без скандала. Мне нужно было на следующий день ехать в Асуан, а когда я вернулся, Джейк уже выехал из страны.

Он умолк, чтобы перевести дух. Так это выглядело. Но я знала, почему на самом деле он прервал свою речь. Низко опустив голову и сжав кулаки, я недоумевала, чего ради он деликатничает по поводу дела, неприглядность которого всем очевидна.

— Только гораздо позже, — наконец заговорил Джон, — я заподозрил причастность к этому Абделала. Он с самого начала имел отношение к бесценным находкам: если для Джейка сувениром из гробницы была статуэтка, то для старика — скарабей. Но когда я додумался до этого, Абделала уже нельзя было расспросить. Насколько я понимаю, только эти двое знали местонахождение гробницы. И оба они, позвольте вам напомнить, мертвы.

Последнее слово прозвучало резко, словно упал камень, и напряженную тишину нарушили шаркающие шаги иссохшего тщедушного египтянина, который пришел сказать нам, что прибыла директорская машина.

Неоспоримая логика рассуждений Джона отрезвила не в меру размечтавшихся слушателей. Я понимала, что решение проблемы впереди. Ни Джон, ни Майк не откажутся от своих надежд, а Блоч уже прикидывает варианты атаки, судя по его крепко сжатым губам и отсутствующему взгляду. Но в тот момент нам всем нужно было время, чтобы прийти в себя, а Ахмед к тому же нуждался в покое и должном медицинском уходе. Джону чуть не на руках пришлось нести парня по проходу и усаживать в поджидавшую машину. Майк в хмуром молчании забрался на заднее сиденье.

— Мне нужно позаботиться о парнишке, — сказал Джон, обращаясь к Блочу. — Увидимся позже.

— Ты чертовски прав, — ответил Блоч, криво улыбаясь.

— Мне жаль, что я не могу подвезти вас, но автомобиль полон. Садись на переднее сиденье, Томми.

— Спасибо, — холодно сказала я, — но лучше меня подбросит кто-нибудь. Может, вы, мистер Блоч?

— Конечно, — любезно согласился сей благовоспитанный джентльмен.

— В отель ты не вернешься, — бросил мне Джон. — Я пошлю людей за твоим багажом.

— Нет, вернусь, и ты никого не пошлешь, и не думай, что чего-нибудь добьешься криком. Не хватало мне только в этой ситуации перебраться в институт.

Джон раскрыл рот, чтобы заорать, что, несомненно, способствует понижению его кровяного давления, но потом посмотрел на толкущихся вокруг туристов и передумал.

— Тебе нельзя возвращаться в отель. Это небезопасно.

— Не слишком убедительно, даже для тебя, — парировала я с ухмылкой. — Ты, видно, принимаешь меня за дурочку, Джон! Я точно знаю, что ты задумал. Через пять минут после того, как я прибуду в старый родной институт, ты устроишь мне допрос, привязав к стулу, в лицо мне будет бить яркий свет, а над головой свистеть резиновая дубинка. В лучшем случае из милосердия напичкаешь наркотиками. Нет уж, уволь.

Усы у Джона задергались, что случалось, когда он бывал вне себя. Я всегда предполагала, что во время подобных приступов ярости он безжалостно кусает свою верхнюю губу, именно поэтому усы дергаются, но еще никогда я не была настолько близка к подтверждению этого предположения.