Может ли пришелец, кем бы он ни оказался, разгадать намек, по сей день ускользавший от меня? Вероятней всего, нет. Это была ссылка на что-то сугубо личное из моего детства. И до тех пор, пока я не вспомню, на что именно, я не смогу быть уверенной, что этот эпизод не известен кому-нибудь еще.

Все это пронеслось у меня в голове со скоростью молнии, а потому не столь связно, как выглядит на бумаге, но смысл был тот же. Не потребовалось прибегать к сложным логическим построениям, чтобы решить, как мне следует поступить. Инстинкт самосохранения подсказывал: лежи тихо. Притворись спящей. Оставь таинственного визитера в покое.

Я видела его, вернее, какое-то неясное бесформенное пятно, более темное, чем тьма вокруг. И тут, откинув покрывало, я спрыгнула с кровати и бросилась на незваного гостя.

Это выглядело безумием, но у меня было нечто вроде плана. Я не настолько глупа, чтобы пытаться одолеть вора голыми руками. Я решила, что закричу, и, захватив злоумышленника врасплох, сумею задержать его, пока не подоспеет помощь.

Однако я упустила одну небольшую деталь — то, что дверь в комнату была заперта. Но это, как выяснилось, оказалось не самой главной моей промашкой. Я и не предполагала, какой молниеносной может быть реакция нежданного пришельца.

Подавив возглас удивления, он резко повернулся ко мне, когда я набросилась на него. И тут же его руки стали шарить по моему телу, они сновали по плечам, точно перепуганные крысы, и тянулись к горлу. Я уже набрала в легкие воздуха, готовясь, как было задумано, закричать. Но не смогла издать ни звука. Самым ужасным была не адская боль в легких и горле, а то, как, не ослабляя хватку, его пальцы исследовали линию моего подбородка и скользили к ямке у шеи. Прежде чем провалиться в темноту, испещренную яркими точками, я услышала тихий звук на выдохе, похожий на смех.

Вид распахнутого чемодана подтвердил мои худшие опасения. Письмо Абделала исчезло. У грабителя было достаточно времени, чтобы его найти.

Я вознамерилась сесть, но потом передумала. Опираясь на локти, я исхитрилась перекатиться на бок, и тут поняла, почему ковровый ворс показался мне колючим. Спина у меня была голой, и грудь тоже, открывая моему взору довольно большую часть обнаженного тела. В полутьме комнаты причудливая игра солнечного света и теней создавала впечатление, будто оно покрыто синяками. Потребовалось несколько мгновений, прежде чем я с ужасом поняла, что это и в самом деле синяки.

Я успела добраться до ванной раньше, чем меня вырвало. Я бы предпочла, чтобы подобная реакция свидетельствовала, насколько оскорблена моя скромность, но подозреваю, что виной всему была обыкновенная ярость.

Синяки на лице удалось сравнительно неплохо замаскировать макияжем, а блузка с длинными рукавами скрыла все отметины, кроме великолепного набора кровоподтеков на шее. Я как раз созерцала их в зеркале и была ужасно недовольна, когда послышался стук в дверь и Ди попросила разрешения войти.

У меня было около тридцати секунд на размышление. Но в то время, как мои руки, автоматически схватив тонкий шарф, обвязывали его вокруг шеи, я поняла, что уже пришла к определенному выводу. В конце концов, я поступилась не более чем мятым старым письмом и моим достоинством. Незнакомец не собирался меня убивать, имея в своем распоряжении добрую половину ночи. А что касается синяков, то у меня нет желания поступаться остатками самоуважения, выставляя их на всеобщее обозрение. Я заработала их в какой-то мере по собственной инициативе, и надо почитать за счастье, что только ими и отделалась.

Ди окликнула меня снова, более требовательно. Я запихнула концы шарфа в вырез своей блузки и нетвердым шагом направилась к двери.

Вероятно, я выглядела несколько хуже, чем предполагала. Взглянув на меня, Ди испуганно отступила, едва не уронив костыли.