Свет вдруг ослаб. Надо было возвращаться, скрестив пальцы и надеясь, что где-нибудь в жилище найдутся новые батарейки, которые позволят продолжить обследование подземного мира.

Ответвление, казалось, было то же самое, но метка исчезла. Даже Мальчик-с-Пальчик и тот хитрее специалиста по расследованию ритуальных убийств! Он уже собрался было решить, куда двигаться, подбросив монету, но тут фонарь погас.

Тогда он стал медленно двигаться, ведя рукой по мокрой стене, и у него вновь вспыхнула надежда, когда он увидел свет, исходящий из другого вентиляционного отверстия.

Он быстро расправился с решеткой и, несколько раз поскользнувшись, смог втиснуться в трубу.

По мере продвижения свет становился ярче. Вновь появилась надежда. По всей логике эта труба должна рано или поздно вывести на свежий воздух!

Вскоре на пути оказалась еще одна решетка. Ее контуры были резко очерчены ярким светом. Цель близка!

В узкой трубе не развернуться ногами вперед, поэтому, собрав все силы, Лукас надавил на решетку ладонями. Та легко поддалась, а он, сделав порывистое движение, полетел головой вперед и тяжело упал на что-то мягкое.

Диван.

Он почувствовал, как разум его покидает, и одновременно понял, что опять очутился в жилище.

Возвращение в тюрьму.

Опоздавших к ужину не было. Но Луиза удалилась, сославшись на усталость. За ней ушел и Марк Ферсен, сказав, что не в состоянии есть, а Жилль просто закрылась в своей комнате.

Что касается Лукаса, то он остался в жандармерии, чтобы, как он сказал, еще раз просмотреть досье. Прекрасно зная, что на самом деле он боялся оказаться с ней наедине. Мари, которую не покидала мысль о новом провале в памяти мужа, забывшего о зыбучих песках, вернулась в поместье одна.

В тишине гостиной раздавались лишь пощелкивания клавиш, которые она лихорадочно нажимала.

Мари работала с ноутбуком, последовательно открывая страницы сайтов Интернета.

«Болезнь Альцгеймера — первые симптомы — потеря памяти…»

Сосредоточившись на чтении, она осознала, что Лукас вошел в комнату, только когда он был в нескольких метрах от нее.

Быстро набрав пароль, Мари открыла сайт, посвященный надгробным камням. Она успела до того, как Лукас положил ей руки на плечи.

— Хочешь выпить?

Еще не восстановив дыхание, она лишь кивнула и отпила большой глоток янтарного напитка, гордости Салливанов.

Кровь побежала быстрее.

Они смаковали виски в молчании, много говорящем о чувстве неловкости, установившемся между ними.

Мари первая нарушила его:

— Помнишь, когда я слишком много выпила в тот вечер на Лендсене, то взбеленилась, потому что ты на руках понес меня в мою комнату? — с полуулыбкой спросила она.

Он сощурился, будто силился понять, куда она клонит.

— Я обвинила тебя в том, что ты собираешься воспользоваться моим состоянием, и ты меня отпустил. Никогда не забуду, что ты мне тогда сказал. Помнишь? «Подумаешь, недотрога!»

Лукас неторопливо поставил стакан на стол и с враждебностью посмотрел на нее.

— Твои подколки начинают становиться смешными! Знаю, что ты больше мне не доверяешь, знаю, что ты думаешь, не схожу ли я с ума, как моя мать!

Он вдруг смахнул рукой свой стакан и принялся смотреть, как янтарная жидкость впитывается в ковер.

— И я не могу тебя винить! Не могу!

У него был такой несчастный вид, что она тут же упрекнула себя.

— Мне очень жаль… Просто мне страшно…

— Страшно за себя, я знаю.

Она тихо качнула головой, обхватила ладонями его лицо и вынудила смотреть себе в глаза.

— Страшно за тебя.